Бог из Пустоты

Глава V – Грехи

Пар всё ещё валил из полицейского бота, когда бандиты начали осторожно выбираться из угла. Я же перевернулся на спину и с наслаждением вдыхал сладкий воздух. Ветерок приятно обдувал покрытое потом лицо. Прилипшие ко лбу волосы пришлось смахнуть, чтобы не мешали:

– «Как же я задолбался. Всё тело ломит, жар, а теперь ещё переживать о содеянном. Правильно ли поступил? Может нужно было попытаться сбежать самому? Э-эх…а ведь мог спокойненько сдаться СГК еще в больнице. Ну, промариновали бы меня чутка в участке, что с того? Сейчас бы уже сидел у себя, пил кофе. Зачем я вообще им нужен? Даже в больницу наведались. Задавали бы какие-нибудь тупые вопросы о церкви? Но нет, я решил свалить, и теперь лежу, чёрт его знает где, прямо посреди антитеррористической операции. Господи, может это всё сон?..»

Но реальность не терпела, когда её называли вымыслом. Не спешила таять под напором наивных чаяний и надежд. Картинка реальности вновь начала подёргиваться, расплываться: тёмные облака вращались, периодически вытягиваясь в длинные щупальца незримых тварей. Они тянулись ко мне в молчаливом крике. Космос звал меня, умолял вернуться домой. Пустота… она искала меня…

***

Тьма беспамятства мягко отпустила моё сознание, открыв пологий склон, покрытый зелёным ковром с вкраплениями синих и розовых цветов. Он простирался далеко вперёд, нисходя к реке. Привлечённый видом живой, весёлой воды, я сделал первый шаг.

Мягкая трава примялась под ногой, приятно щекоча кожу стопы. Посмотрев вниз, я понял, почему чувствую её. На мне не было ни привычных ботинок, ни тапочек, подаренных олдскульным дедом. Даже носков и тех не было.

Я шёл по траве босой, собирая капли росы и по-детски улыбаясь. В памяти мелькали прогулки по парку с отцом: высокий, как гора, он крепко держал меня за руку, рассказывая о деревьях, кустах и белках. Больше всего я любил последних. Маленькие негодницы всегда норовили, что-нибудь стиснуть или вымолить у прохожих пушистыми хвостами. Перепрыгивая с ветки на ветку, белочки следовали за нами, а я смеялся, следя за ними и маша рукой.

Но вокруг не было ни белок, ни деревьев, лишь впереди, у самой реки, виднелась одинокая плакучая ива. Погружённый в воспоминания я не заметил, как оказался рядом с ней. Вода игриво плескалась у корней, обдавая их искорками капель. Глубоко вдохнув чистый, природный воздух, я сел прямо на берег. Опустив ноги в холодную воду, сорвал рукой пару травинок, как в детстве, и засунул одну в рот, едва прикусив стебель:

– Фу! Горькая! – вкус в противовес внешнему виду оказался гадким. Хотя на фоне журчащей воды и тёплого весеннего ветра, это лишь досадная мелочь. Выплюнув травинку, я лёг на спину и вгляделся в небо... тёмное, глубокое и звездное:

– Ого! Сколько звёзд! Никогда столько не видел…

Не знаю, сколько пролежал на берегу, ища знакомые созвездия. Но когда тёплый ветер сменился порывом ледяного, на востоке уже загорелась заря: фиолетово-чёрная почти вязкая мгла уступала место жёлтому свету, медленно поджигающему небеса.

Потревоженный холодным ветром, я приподнялся на локте и огляделся: совсем недавно зелёная трава превратилась в жёлтые колосья пшеницы. Я лишь раз видел их в живую, ещё в детстве. Теперь же передо мной простиралось бесконечное море золота. Играя с ветром, колосья качались, волнами переливаясь по всему склону.

Первый луч розового солнца прожёг ночную тьму, озарив небо. Повернув голову, я наблюдал восход. Вокруг летели кометы, машущие мне яркими хвостами и несущие внутри ледяных панцирей тайны, способные пошатнуть разум и стереть волю, но в тот момент я готов был рискнуть и попытаться окунуться в беспроглядную ночь их нутра.

Посмотрев под ноги, понял, что уже не лежал на берегу, а летел в космической пустоте. Вокруг куда ни глянь, ярко горели звёзды, но даже они склонялись пред пламенем древа. Плакучая ива, что недавно росла на берегу, теперь устремилась ввысь. Огромный ствол исчез в космической бездне, а ветви накрыли собой целые созвездия.

– Великое Древо… – слова сами скользнули на язык.

Ива пылала белым, очищающим огнём. Сердце в груди яростно билось, отзываясь истиной радостью. Я будто увидел то что всегда искал. Нечто неописуемо могущественное, и целостное, не признающее грязь и порок. Ярчайшее пламя совершенно не пугало…

До конца не веря тому, что вижу, я ошарашено отступал назад: яркость белого огня, резала глаза и иссушала кожу. Языки пламени поджигали звёзды, а дым создавал галактики. На фоне Великого Древа, я почувствовал себя полным ничтожеством. Чем-то таким, что не заслуживает даже слова.

Пытаясь провалиться сквозь космос, лишь бы не видеть Его, не ощущать, как Древо смотрит, сквозь меня, я отступал, пока не упёрся во что-то. Рука отца легла мне на плечо, а добрая улыбка согрела вырывающееся из груди сердце.

– Вот ты и пришёл ко мне… – потусторонний космический ветер принёс далёкий голос. Он казался таким глубоким и спокойным, будто вся мудрость бытия сконцентрировалась в нём. Позабыв обо всём на свете, я отвернулся от отца и весь обратился в слух.

– Тебе не нужно бояться. Знай, ты живёшь правильно. Один из немногих, что ещё остались на Земле. Последняя искра радости для меня… – ива или же Великое Древо говорило со мной. Не со звёздами, такими яркими и горячими, что могли иссушить океаны человеческой скорби. Не с космосом, что вместил в себя всё сущее. Оно говорило именно со мной — мелким червём, копошащимся в грязи нового мира. Белые языки пламени разглядывали человека, стоящего у самого малого корня.

Едва соображая, я задал единственный вопрос, что бился в голове: – Что ты?

– Ты знаешь, что я, – ветер сдувал мириады звёзд, тут же разжигая новые.

– Ты Бог? – слёзы потекли по щекам. Не задумываясь, я упал на колени, склонившись перед Древом. Я был сломлен. Погрязший в самокопании юнец — только и всего. Новому Богу хватило одного толчка, чтобы обратить меня жалкой сгорбленной человеческой фигурой.