Больше не чужая. Они не отпустят

Глава 1. Не от него.

Золотые мои, спасибо, что читаете, прошу поддержать книгу лайком и комментарием.

Звонок прервался.

Экран смартфона погас, оставив на черном стекле жирный отпечаток моего же пальца.

Залипаю на распечатку на коленях. Лист самый обычный. Но на нем строчка, перечёркивающая всю мою благополучную, сытую жизнь. Зажмуриваюсь, будто от этого цифра превратится хотя бы в жалкую девятку.

«Вероятность отцовства: 0%»

Всё-таки горячая и злая слеза ползёт по щеке. Потому что теперь у меня на руках есть официальный документ.

Ребёнок не от Дениса Шевцова.

Имя настоящего отца всплыло в мыслях само, как я ни пыталась похоронить его.

Гордей Никольский.

Мужчина, который за один вечер научил меня бояться собственных желаний. И сейчас отбывает срок за решёткой.

И ведь самое паршивое — даже не этот грёбаный ноль.

Пальцы скользят по экрану, нажимая «вызов». Ладонь вспотела, телефон едва не вылетел. Анна Сергеевна отвечает сразу. Будто ожидала мой звонок.

— Кто она? — голос у меня хриплый, чужой.

— Тест анонимный, Вероника. В базе только код.

— Да бросьте вы! — я почти срываюсь на крик, наплевав на субординацию. — Ваша клиника принимала материал. Вы не могли не запомнить.

На том конце тяжело, со свистом выдыхают.

— Вероника… Нам очень жаль. Системный сбой привязал образец вашего мужчины к старой архивной карточке с номером другой клиентки.

— Какая дата? — перебиваю я её излияния. — Мне нужна дата первого исследования.

— Почти год назад, — едва слышно выплёвывает она и тут же отключается. Коза.

Я медленно опускаю руку. Лист лежит на столе.

За стеклянной перегородкой офиса течёт нормальная жизнь: девчонки из пиара о чем-то громко спорят, кто-то ржёт у кулера. Другая вселенная. А я сижу в эпицентре своего личного кошмара, обхватив голову руками.

Дверь открывается без стука. Так заходит только один человек. Ему отлично известны правила этикета, вот только написаны они совсем не для него.

Денис.

Всегда появляется, когда я меньше всего защищена.

В руках — два бумажных стакана из кофейни за углом. От одного отчетливо пахнет корицей — мой любимый, будь он неладен.

Шевцов бросает пиджак на спинку кресла. Лёгким движением ослабляет узел галстука. Закатывает рукава рубашки, обнажая поджарые предплечья с темными волосками. Смотрит на меня. Внимательно так. Аж зубы сводит.

Я, стараясь не делать резких движений, накрываю бланк теста первой попавшейся папкой с договорами.

Главное — дышать ровно.

— Решил, что тебе нужен перерыв, — он подходит ближе, небрежно поставив стаканы на край стола, будто это всего лишь предлог ворваться в мой кабинет.

— Ника, на тебе лица нет. Бледная как смерть.

— Просто устала. Забей.

— Ещё ковыряешь отчёты? — он косится на раскрытый ноутбук. — Поздно уже. Поехали домой.

Шевцов шагает в моё личное пространство. Ладонь тяжёлая, с крупными часами на запястье ложится на полированное дерево стола прямо возле импровизированного рабочего хаоса.

Он наклоняется. Целует в висок — коротко, привычно, с легким собственническим нажимом. От этого мужчины пахнет властью.

— А это что? — его взгляд цепляется за край фиолетовой печати, торчащей из-под папки.

Сердце делает глухой удар в районе горла. Голос, не подведи, умоляю.

— Да муть из отдела кадров. Ольга Евгеньевна притащила списки на отпуска, Мила же уходит со следующего понедельника…

Денис кивает, сужая глаза. Задерживается на моём лице на долю секунды дольше, чем обычно. Его пальцы шевелятся, намереваясь отодвинуть папки. А когда Шевцов хочет ответы — он всегда их получает.

Ещё секунда — и правда окажется на столе между нами.

Я успеваю раньше.

Сжимаю запястье Дениса и прижимаю его ладонь к животу. Туда, где растёт ребёнок, которого он считает своим.

Поднимаю взгляд и встречаюсь с его холодными серыми глазами.

— Чувствуешь? — выдыхаю слишком быстро, даже агрессивно.

— Что? — он на мгновение теряется.

— Толкается. Сильно.

Денис замирает. Взгляд теплеет. Ну или мне хочется так думать. Он медленно, кругами поглаживает мой живот. На секунду мне становится по-настоящему тошно от собственной лжи.

— Как он там, Ника? — спрашивает тихо.

— Брыкается, говорю же. Характер показывает.

— Мой сын, — Шевцов довольно усмехается и, наклонившись, впивается в мои губы. Так, будто между нами ничего не изменилось. — Что-то случилось? Ты взволнована…

— Да цифры в отчёте по текучке не сходятся. Бесит.

Денис отстраняется и тянется к бутылке с водой. Скручивает крышку, делает несколько крупных глотков. Я завороженно наблюдаю, как ходит вверх-вниз его кадык. Только этот мужчина способен вызвать во мне желание и тревогу одновременно.

— Я сегодня буду поздно. Встреча с инвесторами.

— С кем именно? — спрашиваю, стараясь, чтобы тон казался лениво-бытовым.

— С инвесторами, — повторяет Шевцов, и улыбка испаряется с его лица, остаются только холодные пустые глаза. — Что за допрос с пристрастием, сокровище?

— Да так. Любопытство.

Денис поправляет манжеты рубашки, подхватывает пиджак. Почти у самой двери оборачивается, звякнув ключами от машины:

— Не засиживайся. Беременным вредно.

— Да, я скоро, — губы онемели, едва ворочались.

Как только щёлкает замок, я разжимаю кулаки. Ладони мокрые. Выжидаю секунд тридцать, вслушиваясь в стук собственного сердца.

Замечаю на столе нетронутый стакан кофе. Ни одного глотка. Денис никогда не пьёт кофе, если напряжён.

Затем резко выдёргиваю распечатку из-под бумажного хлама.

Чужой номер телефона на бланке жжёт глаза.

Какая-то женщина год назад искала то же самое. И, возможно, поняла об этом мужчине то, к чему я только начинаю подбираться… В голове сейчас филиал ада.

Пальцы дрожат, но я решительно вбиваю этот проклятый номер в строку вызова.