Босс под ёлкой и любовь в подарок

Глава 1. Аня

– Мои проблемы какие? – безразлично спрашивает квартирная хозяйка. – Квартира нужна сыночку. Для него и берегла. Так что собирай вещички и съезжай. И так снимала почти бесплатно.

Бесплатно? Хорошая шутка! Чуть-чуть дешевле, но далеко не бесплатно.

– Но я перед Новым годом ничего не найду, – я пытаюсь говорить спокойно, хотя меня всю трясет от нервов. – И по договору у меня есть месяц.

– Ну в суд сходи, – закатывает глаза хозяйка.

Она ходит по квартирке, проверяя чистоту. Провела пальцем по комоду и внимательно посмотрела, нет ли пыли. Заглянула под полочку для обуви. Встряхнула придверный коврик. Грязи не нашла, и пошла дальше, не сняв ботинок. На рыжем линолеуме остались следы.

Заглянула в ванную. Недовольно поджав губы, покачала головой.

– Разводы с зеркала почему не стерла?

Я промолчала. Отвечать смысла нет, сейчас будет еще десяток придирок, как минимум.

– Унитаз – лицо хозяйки, запомни, – наставительно произнесла. – Всему учить надо эту молодежь. Как вот ты замуж собралась выходить, когда ничего не умеешь?

Продолжаю молчать. Скажу хоть слово – будет такая лекция часа на два, как будто она меня в свои снохи готовит.

– Ладно, – вздыхает, как будто прощает мне ужасную грязь, которой на самом деле нет, – вымоешь.

Выходит из ванной, вытирая лоб шарфом. Куртку и шапку она тоже не сняла. Открывает дверцы шкафа, осматривает мою одежду. Закрывает. Идет на кухню.

– Плита опять жирная, – скребет ногтем по эмали. Звук получается противный.

Жира там нет, плита у меня блестит. Как и все остальное. И полы блестели, пока сама же не прошлась по ним в грязных ботинках.

– Шторы уже постирала к Новому году? – спрашивает, открывая холодильник.

– Нет еще, – отвечаю. И уже не буду. Пусть сама стирает.

– Я так и поняла, – ворчит, – чувствую, что пылью прям дышу. Аж в горле першит. Молодая, а ленивая. Сделай уборку нормальную.

– Обязательно, – даже не спорю, но делать ничего не собираюсь.

Это она отлично придумала: я должна выдраить квартиру, которая и так чистая, и съехать. А ее сыночек въедет. Нет уж, пусть сами. Или клининг наймут.

– В общем, через недельку квартиру освободи, – хозяйка, не найдя ничего интересного в холодильнике, закрывает дверцу. – Так, я пошла. Через неделю приду за ключами. И шторы постирать не забудь.

Она уходит, а я бегу к окну и открываю форточку. От тяжелого запаха сладких духов меня уже немного мутит. Вдыхаю холодный воздух, смешанный с выхлопными газами, но это гораздо лучше удушающих духов.

Пока проветривается квартира, иду за ведром и шваброй. Полы нужно протереть, и лучше с хлоркой. Намываю линолеум с такой силой, что как бы дырку в нем не протереть.

А внутри меня кипят злые слезы.

Ну где я сейчас найду жилье? За десять дней до Нового года это просто нереально. Да и цены летят в космос.

И что делать?

Я сажусь на пуфик и упираюсь лбом в ручку швабры.

На праздники я собралась ехать к родителям. Теперь, получается, еще и вещи все везти? Потому что хранить мне их негде.

В общем, приплыли.

Морозный воздух доползает до моих ног и я вздрагиваю. Духами сильно не пахнет, зато становится холодновато. Иду закрывать окно. Задергиваю тюль и портьеру.

– Ничего не пыльно, – я принюхиваюсь к ткани. Шторы я собиралась стирать на следующих выходных, но теперь не буду. – Так, Аня, только не плакать! Все можно разрулить.

Словно в ответ на мои слова звонит телефон. Улыбаясь, беру трубку.

– Привет! – здороваюсь с подругой.

– Привет, – по голосу Иры слышно, что она не в настроении. – Ты дома?

– Да, – отвечаю, зная, что сейчас захочет приехать. Похоже, опять со своим бойфрендом поругалась.

– О, я тогда заскочу, – обрадованно говорит. – Прихвачу тортик. Плевать на калории, мне нужно подлечить нервишки. Ставь чайник!

– Хорошо, – я в два шага оказываюсь у плиты. Чайник у меня обычный, со свистком.

– До встречи! – Ира отключается, а я иду бегом домывать полы.

Подруга приезжает минут через двадцать. Вваливается сердитая.

– Держи, – протягивает мне коробку из крутой кондитерской. Нервно бросает на пуфик шапку, шарф и короткую шубку. Наклонившись, снимает ботинки.

– Что случилось? – спрашиваю, пряча улыбку. Ира сейчас будет бушевать.

– Да как обычно, – она устремляется в ванную. – Начальство мозги колупает, мой запрещает мне на корпоратив идти. С чего вообще? Он мне даже не жених! Между прочим, я коллег знаю дольше, чем его. А я уже такое платье купила, закачаешься. Красное, в пайетках. Блестящее такое! Мой увидел и морда лица мрачная такая стала. Не пущу, говорит.

Она моет руки, вытирает. Смотрится в зеркало, поправляет темные волосы, которые даже после шапки лежат идеально.

– Какая у тебя чистота, – цокает языком, – я вот так не умею.

– А хозяйка считает иначе, – я пожимаю плечом. – Только что от нее нагоняй за грязь получила.

– О, так эта карга притаскивалась? – спрашивает Ира. – А я чувствую в лифте, что духи душные. Купается она в них, что ли? И что хотела? – тараторит подруга.

– Да так, – я смущенно отвожу взгляд. – Приказала шторы перестирать, – Ира на это усмехается. – И съехать. В квартиру ее сын будет въезжать.

Ира приподнимает четкую темную бровь и спрашивает:

– А шторы ты должна выстирать до выезда или после?

Выжидающе смотрит на меня, уперев руки в бока.

– Не вздумай! – произносит строго. – У тебя и так все блестит. Не понимаю, как у тебя хватает терпения делать уборку. Это ужасно скучно и отнимает время.

– Иначе придется жить в бардаке, – отвечаю, уходя на кухню. – У меня нет денег на клининг или домработницу. Да и что тут убирать? Раз-два и готово.

Квартира маленькая, тридцать квадратных метра, мебели тоже негусто. В этой квартире вполне можно снимать фильм про 90-е годы. Примерно тогда и был последний раз ремонт и покупались новые шторы. А у хозяйки очень тяжелый характер, поэтому квартира сдается чуть дешевле.