Боярин Воеводин, или чересчур громкий Тишайший

Глава 2.

. И как в воду глядела. На годовщину смерти князя Михаила, вдруг приказал государь поднять себя и в собор отнести. И там, посреди заупокойной службы и упал. И больше не поднялся. Пару месяцев пролежал и умер. Только несколько часов от своего рождения, от 49-ти лет пережил. Сын его, Алексей Россию принял. Так же, как и отцу его ему только 16 исполнилось. И, почти сразу мать потерял. Только пять недель прожила после смерти мужа Евдокия. Все плакала, вспоминала первую встречу, когда отдал ей, плачущей, свой платок, пожалевший ее молодой и красивый боярин, оказавшийся государем, Михаилом Федоровичем. Как прожила с ним счастливо в замужестве, одно горе знала, что не дал им Господь второго сыночка, всех прибрал, кроме Алешеньки. Так и умерла от черной тоски.

В регенты при молодом государе, конечно, Морозов прорвался. Фред сразу же в отставку попросился, знал, что новая метла мести по-новому будет, но на его удивление, отставку не приняли. Алексей сам пригласил, и вместе с Морозовым разговор имел. Просили остаться. Морозов все европейское любил, понимал, что в нынешнее время никого, лучше европейского принца, православного, российское подданство принявшего, да еще начинавшего работать под началом его старого соперника Михаила Муромского, не найти сейчас в России. Да и в Англии нехорошие дела затевались, трещала по швам Московская компания, из-за дурной политики протектора Кромвеля, прямой своей выгоды не видевшего. Так что иметь на службе в России племянника короля нынешнего и кузена короля Британии будущего, куда как выгодно. Тем временем, как в пословице, свято место пусто не бывает, проложили дорогу в Архангельск купцы голландские. Но для торговли на ярмарках внутри России им требовалось разрешение, так что свободно говоривший по-голландски Фред, к тому же, в прошлом, друг получившего наследство после старшего брата, графа Нассау-Дица и штатгальтера Фрисландии, Вильгельма-Фредерика, с которым до сих пор переписывался, был незаменим. К тому же, именно из Голландии, не из Англии, теперь привозили в Россию предметы роскоши, ткани, посуду, украшения, даже мебель, столь ценимые Морозовым, так что Фред остался главой Посольского приказа.

Съездил, пожаловался теще, что не может найти время на развитие железного промысла, в Красногорске, завещанном ему Михаилом. Да еще знающие рудознатцы нашли там по соседству, медь и рядом – малахит, камень красоты дивной, узорчатый, словно кружево черно-зеленое, изысканное. Фред первым делом, первый добытый камень привез в Бобрики, и приказал им постамент для гроба Михаила отделать. Осенью князя и перенесли в специальную усыпальницу, где его никто бы не потревожил. А мужикам, княгине помогавшим, сам Фред память самолично подтер, что бы никто, кроме родни кровной не знал, где князь упокоился. А в надгробие в семейной усыпальнице Анна приказала пустой дубовый гроб положить, и внушить, что именно там тело Михаила лежит.

Венчался на царство Алексей Михайлович в середине серпеня, августа по-европейски. Но править сам пока не начинал. Отдал власть наставнику своему, Борису Морозову, отговариваясь малолетством. Боярская дума была согласна. Молод еще государь. А о том, что отец его только на год старше Русь под свою руку принял, да не государством единым, а разваливающейся руиной, забывали все. Так что правил пока Морозов, да помогал ему Михаил Салтыков, из опалы еще Филаретом возвращенный. Умные люди понимали, что ни к чему хорошему такое правление не приведет, но возразить некому было. Федор Шереметьев стар был, как передал Посольский приказ вначале Муромскому, а потом зятю его, оставался какое-то время военноначальником, но потом и от этих дел удалился. Спихнул все на Семена Прозоровского. Сам подумывал в монастырь уйти, на покой.

То, что сейчас происходило в России совершенно не нравилось Фреду, вернее, боярину Феодосию Воеводину. Он боялся, что все, что в свое время сделали для разоренной в смутное время страны отец и дед Алексея, Михаил Федорович Романов и патриарх Филарет, его отец, поднявшие страну из руин, пойдет прахом при сыне и внуке. А ведь готовили наследника к власти, обучали. В отличие от малограмотного отца, проведшего детство в лишениях, прячущегося от зловредного Годунова, преследовавшего Романовых, боясь их влияния и более близкого родства с угасшей династией. Добрым словом поминал Фред тестя, князя Михаила, отсоветовавшего ему в свое время брать под свою руку другие приказы, кроме Посольского.

Хотя предлагали. И не из последних. И челобитный, и разбойный, и поместный, а особенно Михаил настаивал на ново созданном им же Дворцовом приказе. Он надеялся, что знающий обычаи и повадки при Европейских дворах бывший принц сможет наладить и работу по управлению царским имуществом. Еле отговорился. Тесть помог. Поддержал. Доводы привел, что, если Европу Фред знал хорошо, то русские обычаи все же были для него чужие, запутается, пусть лучше Европой занимается. Как в воду глядел. При Морозове ему было бы не удержаться в должности. Придраться на таком хлебном месте можно запросто, злоупотребления можно на пустом месте найти. Было бы желание. А отставление от места автоматически зачисляло проштрафившегося, если не в опальные, то в неблагонадежные. А если учесть, что на этом посту за короткое время пятеро сменилось, то Фред неустанно благодарил князя, за то, что помог избавиться от, фактически, ловушки. Тем более, работа в посольском приказе была налажена, все приказные служащие от дьяков до последнего писца свой долг знали и исполняли отменно.

Пока в Европе было затишье, война шла с переменным успехом, то затихая, то вспыхивая вновь, так что больших хлопот Европа не требовала. Турция притихла, там наводил порядок молодой султан. Впечатлила тихая и незаметная расправа с нарушителями его приказов в Крыму, оба, и отец, и сын Гиреи плохо закончили. Сын умер неизвестно от чего, в провинции, пытаясь спрятаться от гневного султана, не простившего ему нападения на Россию за деньги поляков, но, как шептались знающие люди его настигла «султанская милость», чашка кофея с алмазной пылью. А его отец, вызванный в Порту, скоропостижно помер по дороге на греческий остров, определенный ему местом ссылки. За плохое воспитание наследников. Крым получили ранее опальные родственники, сидевшие тихо, нос боясь высунуть. Помнил султан своего старшего друга Михаила. Да и как забудешь, когда на каждой охоте хвалился он огромным беркутом, исправно бившем добычу, не только птичью мелочь, но и мелких антилоп. Фред тоже побывал послом у султана, почти ровесники, они нашли общий язык. Так что и со стороны Турции больших сюрпризов ждать не стоило.