Боярин Воеводин, или чересчур громкий Тишайший

Глава 3.

- Федя, я за маму боюсь.

Раз называет русским именем, значит дело серьезное. Фред не стал переспрашивать, просто ждал продолжения. Настя после минутной паузы и легкого вздоха продолжила:

- Я понимаю, отца не спасти было, не помогала уже магия, только временное облегчение давала. И сам он устал уже, почти не боролся, плыл по течению. Так что правильно она решила. Необычно, но правильно. Только сама скоро на погост за ним последует, только по-настоящему. Посмотрела я на ее жизнь в Бобриках. Живет в царском флигеле, он меньше, его протопить легче, никто у нее не бывает, в дела имения не вмешивается. Раньше, бывало, рисовала узоры дивные, мастерицам помогала и посуду расписывать, и золотом вышивать. Сейчас возьмет уголек, посидит над бумагой, вроде рисует, но или лист чистым остается, или там одно лицо. Отец. И ходит только в церковь, да потом идет дальше, службу не дослушав, в парк, к часовне. Я подсмотрела, спускается вниз, верхнюю крышку поднимает, и сидит, смотрит. Иногда по хрусталю пальцами проводит, будто гладит. Я все удивлялась, зачем в домовине двойная крышка! Теперь поняла. Чтобы отца увидеть, но стазис не побеспокоить. Похудела, извелась, на себя не похожа. Раньше молебен заказывала о здравии раба божия Михаила, все считали, что о царе, сейчас он умер, так не закажешь. Марфу замуж отдавали, так даже с женихом не переговорила, мне пришлось. А ей как будто все равно. Хорошо, Федор Прозоровский с даром был, справился. Силы-то у Марфы почти как у нас с маменькой! Я и подумала, хорошо, что мы Марфу так рано замуж выдали. И жених подходящий. В отца своего, Семена пошел. А тот хорошо помнит, как мама спасла его от опалы после капитуляции Шеина. Разрешил раннюю свадьбу сыграть.

Фред насторожился. Он уже сам думал, как теще помочь, но не решался предложить это жене.

- Ты, как я понял, мысли имеешь, мать по тому же пути отправить, вслед за мужем?

- Понял ты меня, Феденька! Я тоже по отцу тоскую, как представлю, каково ему будет, если очнется через 100-200 лет. Все кругом чужое, незнакомое, а тут жена под боком! Мама это не предлагает только потому, что отказа нашего боится. Отец-то при смерти был, а она здорова! Давай сами предложим? Не сейчас, к лету. Марфа в силу войдет, нам двоим, да с тобой, сил хватит. Надо подготовиться. Накопители, два гроба, один в усыпальницу семейную, один в склеп, под часовню. И нам недели две не колдовать, силу копить.

- Давай сначала с Марфой переговорим. Вдруг несогласная будет? А то обнадежим Анну, а внучка в отказ!

- Значит, ты согласен, Феденька?

- Полностью. Пусть вместе со своим Мишей проснется! Доживут остаток лет вместе, как положено. И легче им двоим будет. Знаешь, давай я сам съезжу в Бобрики, переговорю, чтобы грусть ее рассеять, надежду подарить. Только сначала к Марфе, в их вотчину, князем Прозоровским после свадьбы сыну отданную, заеду, потревожу молодых, и с Марфой переговорю.

- Правильно, Федя, а потом сразу в Бобрики!

- Так и решим. Только у государя отпрошусь и поеду!

Вот так получилось, что на следующий день Фред катил на юг от Москвы, в село Бучалки, жалованную вотчину князя Прозоровского, отданное им младшему сыну в качестве подарка на свадьбу. И попутчик ему нашелся. Сам князь Семен, пользуясь затишьем в делах, тоже решил проведать молодых. В дороге пересел в кибитку к Воеводину, рысаком, сыном Михаилова Черта, влекомую.

- Что, боярин, решил дочку проведать?

- Да, пока затишье в делах и Морозов на удивление покладист. Отпустил, хотя вроде намечено важное заседание в Думе. Не ожидал, что отпустит!

- И меня отпустил, хотя, думаю, рад был избавиться. Что-то они там с податью на соль опять крутят. Вроде ужесточить хотят. Рады, что налог прошел тихо, повозмущались и стихли, хотят все продукты, куда соль входит еще податью обложить. Это же всем совсем разорение! В России это для тех, у кого ледника нет, единственный способ заготовить летом продукты. И капусту заквасить, и грибы засолить, и огурцы. Да и рыбу, кто побогаче, и мясо! Прибавку к столу зимой получить. А теперь все, даже те, кто для себя солит, подать платить будет. Ох, плохо это закончиться! Так что я рад, что меня на этом заседании не будет! Что думаешь, боярин?

- То же, что и ты, князь. Народ только подниматься стал после разрухи, нельзя с него три шкуры драть. Не по божески. Вон, в Англии, до восстания против помазанника божьего докатились. Довел поборами, теперь бегает по всей стране, как заяц от своих же подданных. Вроде слухи до меня дошли, что схватили его люди Кромвеля. Дал приказ проверить.

- Слушай, Феодосий, правда ли те слухи, что про тебя ходят, что ты ему родственник, Карлу?

- Правда. Племянник. Сын старшей сестры его, Елизаветы. Если бы мой отец в свое время не сглупил, трон мог матушке достаться. Она бы страну в руках удержала. Но дело прошлое, о покойниках худо не говорят. Да и мне трон не светил, как выяснилось после.

- Почему? Ты не старший сын, что ли?

- Старший. Только одаренный я. Таким в Европе жизни нет. Меня бы, как короля не гоняли, повесили бы и все. Католики еще в священники одаренных берут, а лютеране и кальвинисты просто вешают.

- Жуть какая. Недальновидно. Одаренный на своем месте много пользы принести может. Тестя своего вспомни, царство ему небесное. Я видел его в деле. Сильно. Владислав тогда так и не понял, как такие мягкие условия капитуляции Шеину подписал. Все наши, военные, уверены, что казнил его Михаил из-за князя. Вроде бы и было за что, воровали в армии его много, но прямых улик на Шеина не было. Я сам искал. Хорошо концы в воду прятал. Так что мог наш «Кроткий» его в память отца и пощадить. Но как увидел, в каком состоянии князя Михаила привезли, так озверел. Я-то знаю, сам видел. Вез, не чаял и довезти. Может, и оставил бы умирать в Можайске, не стал дорогой мучить, но он сам настоял. Сказал, что бы хоть трупом, но довезли, иначе он за государя Михаила не отвечает. Прав был. Я чуть в опалу не попал. Княгиня Анна спасла. Век помнить буду!