Боярин Воеводин, или чересчур громкий Тишайший

Глава 4.

Анна встретила зятя приветливо. За ужином расспрашивала, как дела на Москве, как справляется молодой царь. Семьей интересовалась. Особо ничего хорошего про государственные дела Фред рассказать не мог, сказал коротко.

- Скажу как есть. Государь развлекается, Морозов обогащается. Намудрили они что-то с солью, как бы чем плохим не обернулось. Хотят распространить подать на все продукты, что в соленом виде хранятся. Представляешь? Сначала просто налог на соль подняли, волнения начались. Алешку по дороге на охоту народ остановил, челом били, просили разобраться. Простой народ же много на зиму с солью заготавливает. Без соли ни капусту не заквасишь, ни грибы не засолишь, ни рыбу не завялишь. Чем крестьянину, или городской бедноте зимой питаться? Снизили, но теперь поднимают налог на засоленные продукты. Тоже самое получается. Засолил бочку капусты, плати! Как бы волнения не начались в народе!

- Плоховато Алешка начинает. Отец его не намного старше был, и страна разорена, как у власти удержался? Только упрямством своим и силой воли. Не допустил воровства родичей своих. И почему его Кротким величали? Сейчас все в один голос о том, что Филарет за него правил, кричат. Так Филарета в 19 году поляки отпустили, а Михаил на царство венчался в 13-м. Кто шесть лет во главе России был? Кто правил? Салтыковы, которым все мало было, власти, почестей, богатства? Кто им укорот давал? Конечно, не сам правил, так редко кто из царей в одиночку все вопросы решал. Советники у всех были. Так их еще подобрать надо было правильно. Михаил сумел. Жаль, умер рано. Грешным делом, я тоже слегка помогла. Но у меня выбора не было. А еще плохо, что Морозов из своекорыстия уговорил Алешу жениться на Милославской. Я уже тебе говорила, гнилая кровь у этой царицы. На потомках скажется. Ладно, хватит о царях. Огребет Алешка проблем себе на шею, образумится. Только как бы не поздно бы было. Ты какими судьбами ко мне приехал?

- Ездил Марфу проведать. Медовый месяц прошел, хотел посмотреть, как живется молодым, может что посоветовать. И вовремя. Властная слишком дочь выросла, крутит мужем, командует. Да не по-женски, так, чтобы гордость мужскую не ломать, напролом идет. Пришлось поучить дипломатии. Посоветовать семейный ментальный дар использовать.

- Морозов-то как отпустил? Он же тебя с должности отпускать не хотел, или согласился?

- Нет, он меня не отпустит, чувствую. Уж очень он охоч до всего Европейского. И Алексея так настраивает. Мол, там у них все прекрасно, а у нас все плохо, дремучие мы, и одежды у нас не те, и бороды носим. На Москве некоторые из молодых стали бороды брить, оставляют усы. Но смотрят на таких косо, ляхами зовут. Я, конечно, по молодости без бороды ходил, по европейской моде, но потом понял, что бородку тоже можно не отпускать лопатой до пупа, как у мужика, а стричь аккуратно, вот и будешь с бородой, но не страшилищем. Кстати, в прошлом веке в Европе тоже мода на бородки была. Ладно, это о внешности. Так вот, обо мне. Не отпустят меня в ближайшие годы. Сейчас в Англии плохо, Московская компания захирела совсем, как Джон в отставку ушел. А их Кромвель только о власти думает, а не о выгоде государства. Перехватывают торговлю с нами голландцы. Я им уже и монополию на пеньку, на меха и на мед передал. Если от англичан пользы нет, зачем за старые связи держаться, государству в убыток! А в Голландии у меня друг детства, Вилли, Вильгельм-Фредерик, после смерти брата штатгальтером стал, мы переписываемся, помогает. Так что сейчас через Голландию все выписываю. И мастеров железного дела, для Красногорска, и резчиков по камню, что бы наш народ учили. И много всякого полезного. Ну и заодно роскошь всякую, что так Морозов любит. Мебель там Европейскую, ткани, украшения. Много чего. Так что я Морозову нужен. Но что я все о себе, спросить хочу вас, Анна. Что дальше делать собираетесь, как жить?

- Как жить, Феденька, кончилась моя жизнь четыре года назад. Вот, живу здесь потихоньку, Мишу навещаю, разговариваю с ним. Все думаю, стазис стазисом, а вдруг он что-то чувствует? Прихожу, сажусь рядом, и разговариваю. Вот, Настя книгу новую, французскую прислала, пьесы Корнеля, читаю ему. Что смотришь? Думаешь, старая баба умом рехнулась? Кончилась моя жизнь, как ушел из нее Миша. Знаю, сама решила, сама сделала. Правильно, или нет, только время покажет. Только меня в том времени не будет, к несчастью. Вот и доживаю положенное, хоть не с Мишей, так хоть рядом. Мне даже в монастырь не уйти, как другим вдовам. Да и не вдова я. Так что буду так тихо свой век доживать. Нет у меня другой дороги.

- А если есть?

Анна подняла на него печальный взгляд.

- Какая у меня другая дорога? Когда еще это лекарство найдут, Может два, а то три столетия пройдет. Никакая ведьма столько не проживет, а если проживет, то глубокой старухой, развалиной старой. И зачем мне такая встреча? Мише-то 49, зачем ему старуха? Расстройство одно.

- Анна, а если просто по той же дороге пойти. Рискнуть. Тоже в стазисе мужа ждать? Да, сейчас вам на 1 год больше, чем Михаилу, все же 4 года прошло, но в таком возрасте такая разница не почувствуется.

- Не выйдет. Мы вдвоем с Настей, с твоей помощью с трудом справились, Настя, конечно, сильна, но не хватит сил у нее одной. А приглашать чужую кровь со стороны – риск большой.

- Анна, у нас в роду только что появилась еще одна сильная ведьма. Марфа со своим Федором обвенчалась. Инициацию прошла. Всю силу собрала, помощь не потребовалась, хоть Федор и слабее ее во много раз. Говорил я с ней, согласна она, только просит ее поучить. У нас время есть, надо все подготовить. Домовины заказать, гроб Михаила в сторону сдвинуть, место для вашего дать.