Боярин Воеводин, или чересчур громкий Тишайший

Глава 6.

Горевать по дяде, у Фреда не было ни времени, ни желания. Всегда помнил, что мать такие же права на престол имела, по Английским законам. И имя ей дали именно с таким расчетом, в память о великой Елизавете Английской. И не допустила она бы в стране такого безобразия. Хотя ему, Фредерику, это бы ничего, увы, не дало. Не потерпели бы в Европе мага на престоле. А скрыть силу не получилось, не сумел бы тогда. Это сейчас умеет, Михаил научил. Да и не жалеет он ни о чем. Здесь, в России он чувствует себя на своем месте. Здесь его дом, любимая жена, дети, большие земли, полностью принадлежащие семье, которыми он управляет. После получения отданных лично ему в наследство князем Михаилом Устюжена и Красногорска, он правит территорией больше, чем Англия, Шотландия и Ирландия вместе взятые. Причем, по российским законам он полновластный хозяин. Никто не имеет право вмешиваться в его распоряжения. Он там царь и бог. Надо только уважать власть царя, блюсти веру, быть верным своей новой Родине. Это он умеет. С детства учили. Даже если бы он получил свой Пфальц, все равно был бы связан обязательствами с Императором Священной Римской империи. Гораздо более тяжелыми, чем сейчас с русским царем. К тому же, был иной с императором веры, а это всегда было чревато неприятностями.

Долг свой перед государем он исполнял исправно, все европейские дела держал под контролем. Регулярно переводил европейские газеты на русский язык, сообщая новости государю, до которых тот был большой охотник. Сейчас его беспокоило только два вопроса: беременность жены, Насти, и будущая свадьба деверя, Константина, с сестрой царя, Татьяной. Даже не сама свадьба, а будущее владений князя Михаила, переходящих к чете Воеводиных-Муромских. Константин был человеком честным, но избалованным и совсем не обладал характером родителей. Сибарит, больше стремящийся к красивой жизни, чем к благоденствию и развитию своих земель. Заводы, основанные своим отцом, и канатный, и масляный, практически забросил после смерти матери, а потом вообще подарил их племяннику, второму сыну Фреда, Никодиму. Никки был еще мал, так что все равно приходилось следить и управлять Фреду.

После Морозова он был самым богатым человеком в России. Настя помогала, чем могла. Но и о службе царской забывать не приходилось. Фред не отдавал приказ, как другие родовитые бояре на откуп дьякам. Вникал во все дела сам. У него был полный порядок. Все работали, лодырей из дворянских детей он не терпел и быстро от них избавлялся, тем более, посольский приказ считался так сказать, почетным, но не денежным. Не будешь же требовать взятку с иностранного посла! Только и выгоды, если сам одарит малым чем! За такое дело можно и головы лишиться. Да и мелким служащим жульничать не удавалось. Как перекупить, допустим, толмача, когда сам глава приказа знает языки лучше него, и подлог в переводе мигом обнаружит! Вот, возможность оказаться в соседнем разбойничьем приказе, причем совсем не служащим, и держала народ в страхе. Языки всегда Фреду давались легко, так что за время службы к своим 5-ти европейским он выучил еще польский и шведский. Самые в те годы нужные. Ну и испанский до кучи.

Мать письма писала, звала к себе, рассказывала о попытках Карла получить обратно Пфальц. После заключения Вестфальского мира и окончания 30-летней войны, ему это удалось, но Пфальц никогда больше не вернет себе того влияния, которое у него было до отца. Вот мать и хотела, что бы он встал во главе курфюршества, и поднял его значение за счет средств, заработанных в России. Фред все время вежливо отказывал. Мать плохо представляла его жизнь в России, видимо, считала, что он все еще детей учит. Да, учит, но своих, которых уже четверо и один на подходе. Он уже для себя решил, что это последний. Анастасии уже почти 36, хватит свое здоровье риску подвергать. Травки, матерью завещанные, работают исправно, да и тесть научил кое-чему магическому, так что поберегутся. Внук уже на подходе. Ждут девочку, как обычно у Воеводиных, Наследницу. Самим тоже еще девочку хочется, трое парней, хватит. Повторять подвиги Натальи, княгине Муромской, ныне покойной, не собираются. Да и есть кому. Вон, царица, родня Натальи, уже успела младенца родить, Дмитрия, да только и года не прожил, умер. Вспомнил Фред слова Анны о гнилой крови второй ветви Милославских.

Много времени занимали дела, связанные с наймом иностранцев на русскую службу. Войска нового строя, начатые формироваться при Михаиле Федоровиче, постепенно пополнялись. Только офицеров своих как не было, так и нет. Не хотели знатные русские отправлять своих чад за границу учиться, а издавать указы строгие у Алексея пока силы не было. Аукался ему до сих пор Соляной бунт. Знатно подорвал он его авторитет. Так что на новую просьбу казаков принять их под свою руку опять ответили отказом. Фред три дня просидел за ответом, что бы и не обидеть, и не принять. Получилось, не хуже, чем у Маккиавели европейского. Рано еще с Польшей воевать было.

На следующий, 1650-й год по Европейскому календарю, несколько событий произошло, и в семье, и в государстве. Дочка родилась, Анна. Царица традицию вспомнила, в крестные матери попросилась. Но имени ее давать не стали, объяснили, что в честь усопшей бабушки именуют, поняла и не обиделась. Вообще, у государыни нрав мягкий был, приветливый. Детей любила, и очень переживала, что мальчики все у них слабенькие рождаются. Жалела, что Анна умерла, хотела в свое время посоветоваться, зная о ее даре лекарском, но Морозов отговорил, это она ему простить не могла, и больше к царской семье его не подпускала. Алексей жену любил, и послушался. Так что Морозов больше власти не имел, богатство сохранил, но на Государя уже влияния уже не было. Да и Алексей вряд ли кому-то позволил бы собой управлять. Повзрослел, укрепился во власти, и советников подбирал только для совета, а воли замещать его, царское правление, не давал. В это время приблизился к нему митрополит Новгородский, Никон. Впервые он отличился, когда лично усмирил взбунтовавшихся Новгородцев. По какой причине бунт был, никто так и не понял. Новгородцы вообще были люди неспокойные, Москве завидующие. Одна их шведская авантюра во время смуты чего стоила.