Боярин Воеводин, или чересчур громкий Тишайший

Глава 20.

Пока Фред раздумывал, судьба распорядилась сама. Он заболел. Климат Пешавара хоть и был сухим и жарким, но в августе прошли сильные дожди, стало сыро, появились лужи самого разного размера, почти пересохшие пруды и водоемы наполнились водой, и как раз накануне запланированного отъезда Фреда свалила лихорадка. Очень сильная. Индус, Лакшман Масуд, назвал ее малярия, так ее называли редкие путешественники из Португалии и Англии, держащие фактории в портовых городах. В России она звалась болотной лихорадкой и считалась порождением влажных испарений болотной грязной воды. Фред уже болел ею, особенно в жаркое лето, после поездок в Устюжен, городок, окруженный болотами. Тогда Настя вылечила его за пару дней горьким отваром полыни. Только эта лихорадка была намного сильнее и коварнее. В России приступы через каждые три дня, так что их можно было предупредить, выпив отвар вовремя. Эта же лихорадка порядка не знала. Приступ с ознобом, болью в суставах, головной болью мог начаться и через два дня, и через два часа после вылеченного. Лакшман сразу приказал распаковать все вьюки, объяснив, что лечение продлиться долго, и Фреду придется потерпеть, пока из центральной Индии, где эта лихорадка свирепствует, не привезут нужный растительный сбор. Местные лекари могли только облегчать приступ, но не вылечить. И Фред терпел. Похудел, пожелтел, постоянно тошнило, болела голова. Периодически знобило появлялся жар. Наконец, через почти месяц, слуга Лакшмана прибыл. Местный лекарь прочел записку, переданную его южным коллегой, повеселел, и обрадовал Фреда скорым излечением. В течении недели он пил отвратительно горький отвар по столовой ложке через три часа. И поправился. Как объяснил лекарь, это было редкое лекарство. Смесь Ночного жасмина и травы Туалси, или, как его называли португальцы, Базилика священного. Лекарь выпросил себе половину остатка, а вторую половину дал Фреду с собой, наказав пить сразу, при первых проявлениях лихорадки. Но восстановление заняло еще не менее двух недель. Так что поездка в Лахор отпала сама собой. Решено было двигаться долинами, в сторону Кандагара, пограничной крепости на границе Империи Сефевидов и Моголов, война за которую пока временно затихла. Очень удачно, что на исходе осени в Пешавар пришло много караванов и из южных районов Индии, и из Китая, привезли много товаров, рассчитывая поторговать в спокойном городе, переждать зиму. Так что удалось закупить и Китайские шелковые ткани, и пряности, и тонкие хлопчатые полотна из Индии. А так же драгоценные индийские камни, россыпью, резную кость зуба невиданного зверя – слона, на которых привезли товары из Индии. Ну и, что бы порадовать царя и Настю, Фред прикупил дивную посуду, вроде из глины, но такую тонкую, что почти просвечивала на свету, и звенела при постукивании. Он надеялся, что в ящиках, переложенные рисовой соломой, изделия переживут путешествие. Товаров почти не осталось, а надо было еще поторговать в Персии, закупить пару ковров и драгоценную парчу. Так что, попрощавшись с индусом Лакшманом, заодно, при прощальном разговоре, получив приглашение вновь посетить Индию, Фред неожиданно узнал, что, по индийским законам, он принадлежит ко второй по значимости касте, Кшториям, включающим в себя воинов и землевладельцев. А сам Лакшман – тоже, не к такой уважаемой, но тоже высшей касте, Вайшья, то есть, купцам и торговцам. Про себя Фред подумал, что, если бы он показал свой дар, то мог бы быть причислен и к высшей касте, Брахманам, то есть, жрецам и колдунам, но он решил, что ему хватит и Кштория. Пока торговали, пока собирались, перевалы засыпало снегом. Местные советовали ждать до весны. Так что тронулись в дорогу в конце февраля. Проводника посоветовал все тот же Лакшман. Фред ему выдал разрешение на беспрепятственную торговлю в Астрахани. С условием, что весь шелк он будет продавать только царским представителям. Он вознамерился посоветовать Алексею Михайловичу, ввести монополию на торговлю шелком. Пока только шелком. И ни в коем случае не давать разрешение на проезд в Индию никому, кто бы его не просил. Слишком большие богатства лежали на этом пути.

Медленно они ехали по горным долинам, приближаясь к Каспию. В Кандагаре сделали остановку, Фред после лихорадки все еще чувствовал в себе слабость, надо было восстановить силы после перехода по горам. В столицу, Исфахан, решил не ездить, так как прибыли они только в июле, в Исфахане, расположенном южнее, жара была более влажной и тяжелой. Так что, помня о лихорадке, он не рискнул. Молодой правитель, сменивший недавно умершего шаха Аббаса II, Шах Сефи II, брал государство в свои руки. К нему отправился Константин, который здорово изменился за время путешествия. Он отвез шаху подарки, был принят с ласкою, шах разрешил русским купцам торговать на его территории, о чем выдал фирмам. Только попросил помощи против беззаконных казаков, которые настолько осмелели, что даже разбили флот одного из правителей прикаспийских провинций, убили его самого и взяли в плен его наследника, обезглавив территорию. Шах даже предложил не плыть по морю, а пройти по горам Кавказа. Но, поговорив с жителями прибрежных городков, Фред решил плыть по Каспию, надеясь на свой дар, и, что говорить, на Константина. Огненный дар у него был силен, да и учили его хорошо. Константин поддержал. Ему тоже до смерти надоело трястись на верблюде, спать, где попало. Хотелось домой, в баню, к жене, в русские земли. Обещал помочь с казачками. Так что, наняв три ладьи с гребцами, разместили на них и товары, и лошадей, к прикупленныи турецким коням Фред прикупил еше четырех дивных, арабской породы, так что трюм на одной ладье был полностью отдан коням и еще трем щенкам-волкодавам, купленным еще в Пешаваре, которыми он хотел улучшить крови своих меделянов. Собаки были мощные, злые к зверю и добрые к людям. Фред разрешил плыть с ними еще трем купцам на ладьях с дружинами. Так, караваном, они отплыли на север, в Россию.

Плаванье по Каспию почти не отличалось он путешествия из Архангельска в Голландию, или Англию. Только море теплее. Разница только в том, что большим караваном решили плыть напрямик, прямо на север, не в видимости берегов, опасаясь остатков разбойничьих казацких шаек, которые любили плавать вдоль берегов, грабя и мелкие селения и зазевавшихся одиночных купцов. В отличие от простых купцов, Фред умел пользоваться компасом, прибором довольно редким, уже имевшимся на каждом судне, пересекавшим Атлантику, но все еще недоступным мелким купцам. Поэтому, когда ему в Пешаваре предложили купить этот прибор, привезенный из Китая, он не раздумывал. Он только жалел, что не обзавелся им до начала путешествия, тогда бы он смог более четко вычертить путь по азиатской пустыне от колодца до колодца, и отпала бы надобность в проводниках. Выйдя в Каспий, он сразу расчехлил прибор, и указал рулевому править строго на север, к дельте Волги. А остальным четко держаться кормы его ладьи. На счастье погода была хорошая, штормов не было, стоял штиль. Ни одна ладья не отбилась, но и под парусом идти не удавалось, пришлось грести. Так что, учитывая усталость гребцов продвигались они медленнее. Стрельцы, горящие желанием поскорее очутиться дома, в России предложили сменять гребцов, Фред разрешил, но только до появления северного берега моря. Подойдя к дельте Волги. Фред изменил ход каравана. Одну из своих ладей он поставил в хвост строя судов, и именно на ней приказал разместиться Константину, как боевому чародею. И трети стрелков, чтобы защититься от тактики казачков, которые привыкли устраивать засады в разветвленных рукавах Волги, нападая на караваны сразу спереди и сзади. Таким образом, обезопасив тыл, он спокойно повел караван в сторону Астрахани. Свернули в самую большую протоку, в небольшом поселении Оля, взяли по совету бывалых купцов лоцмана, так как в протоках дельты можно было заблудиться. Плыли самой крупной протокой, именуемой местными почему-то не Волгой, а Бахтияром. Неважно. Через пару дней пути были уже в Астрахани.