Боярин Воеводин, или чересчур громкий Тишайший

Глава 21.

Для плаванья по Волге наняли проводника, хорошо знающего русло. Отставшего от своих товарищей, по болезни, рыбака из села Соленое Займище, жители которого не только рыбачили, но и тут же засаливали рыбу. Им повезло иметь под боком озерцо с соленой водой, соединяющееся с Волгой протокой. К концу лета протока мелела, озеро почти пересыхало, и соль можно было грести лопатой, даром. Фред еще удивился, как никто не наложил лапу на такое богатство. Рыбак объяснил, что места здесь неспокойные, часто шалят казачки, да и много соли не нагребешь, на обоз не хватит. А им, жителям, хватает. От казаков откупаются, когда мешком соли, когда рыбой, все довольны. Выше их села Волга уже более прямая и широкая, там можно плыть спокойно, но вполне можно подрядить и еще одного проводника, до сторожевого острога Царицынского. А после него плаванье по Волге уже спокойное. В Остроге же можно нанять ватагу бурлаков, берега Волги здесь пустынные, песчаные, местами даже топкие, лошадьми тянуть неудобно. А мужики везде пройдут.

Поплыли. Фред опять направил Костю и десяток стрельцов на последнюю ладью, только меняться с купцами не стал. Все свои три ладьи повел вместе. Если на Каспии можно было свободно маневрировать, то здесь, между островов сложно, быстро на помощь не придешь. А отдавать с таким трудом привезенное добро грабителям, никакого резону не было. Плыли медленно, вверх по течению. Около горушки Енотаевской проводник Карась встретил знакомых рыбаков, стоявших здесь табором. Они предупредили путников, что всего три дня назад они видели челны разбойника Разина. Плыли скрытно и тихо, без обычных лихих песен. Видно, замышляют недоброе.

Фред удивился. Астраханский воевода говорил, что местные крестьяне все поддерживают разбойников.

- И, боярин, – сказал староста артели, перебирая сети, – ну кто их, воров, поддерживать будет? Как власть в Москве утвердилась, покойный государь Михаил послал служилых стрельцов остроги по Волге ставить, ногайских Баев под свою руку взял, они с набегами поутихли. А то только пшеницу посеешь, а земля здесь богатая, даром, что проток много, хорошо родит, засуха не страшна, так они, ироды все вытопчут. А как построили Черный острог на яру, так опасаться стали. А сейчас, как опять начал Стенька, ирод, народ баламутить, так снова осмелели. Раньше-то мы рыбу и солили, и коптили, соль своя, хороший доход имели. Все купцы скупали, на Москву везли. А теперь боятся. Вот, ловим, а удастся ли продать, неведомо. Хоть бы вор Стенька на свой Дон ушел, как обещал. Одно от него беспокойство. И жесток. Видел у него на корабле полоняника, заморского, совсем парнишка. В колодках держит, бьет, мучает. А за что? За то, что его дружок в битве с отцом этого мальчишки погиб. Так тот отец тоже полег, а парня за что? Так что вы осторожнее плывите, обидно, из заморских земель воротиться и чуть-чуть до дома не доехать из-за вора Стеньки!

Поблагодарив доброго рыбака и купив у него рыбы на обед, поплыли дальше. Карась утверждал, что пока можно плыть спокойно. Вот, после становища Цаган-Аман, по левому берегу Волги, куда часто приезжают калмыки, место у них почитаемое, нужно беречься там, до его села снова острова пойдут, много ериков, то есть проток, вытекающих из реки и в нее же впадающих, вот там может быть засада.

И прав оказался рыбак. Хорошо знал реку. Как оставили позади Потайный остров, так из-за следующего, Ладыгинского, что ближе к левому берегу, вывернулось три казацкие челна. Фред приказал стрельцам быть готовыми, приготовился сам, и передал весть на заднюю ладью, Константину. Чаще всего, казаки нападали с двух сторон. Острова болотистые, пустые, на берегу засаду не сделаешь. Так что стрелять будут с ладей. Фред поставил на нос ладьи защиту.

На переднем челне, на носу стоял дородный детина со зверской рожей. Он, глумясь, крикнул.

- Эй, купчишки, почто за дорогу дани не платите? Я атаман Разин, здесь хозяин. Дань беру!

- Надо же, мытарь нашелся! Деньги небось в карман кладешь, а не в царскую казну несешь? Уйди с дороги по хорошему, а то сожгу! – Фред вдруг понял, что этого казака надо уничтожить, что бы предотвратить большое кровопролития. Вспомнил о сожжении Бобриков, разозлился, и приготовился ударить.

- Я тебя, купчишка, выпотрошу и вверх ногами повешу, остальным в назидание! Бей их, ребята!

Над бортом поднялись дула фузей. Фред со всей злости ударил огненным шаром. Сильнее, чем планировал. Попал точно в корму. Там, на помосте, валялись наворованные в Персии ковры. Они загорелись. Казаки закричали, гребцы направили челн в ближайшую узкую протоку, пытаясь уйти от разгневанного чародея. Но не рассчитали. Большая вода уже спала, протока обмелела и челн сел на мель, глубоко застряв в илистом дне. Разбойники скидывали с кормы горящие ковры, пытаясь потушить пожар, и тут по знаку Фреда с борта ладьи по ним ударили стрельцы. Казакам ничего не оставалось, как попрыгать за борт, на болотистый берег и попытаться спрятаться в камышах. И тут дали залп стрельцы со второй и третьей ладьи. И от хвоста каравана послышалась стрельба, крики «Горим!» и потянуло дымом. Стрельцы перезарядили фузеи, и еще раз выстрелили по камышам. Потом со следующей ладьи крикнули:

- Сзади улепетывают вниз по течению, бросили своих, горящих!

Два челна, что шли за первым напавшим, торопясь и бросив своих товарищей, уходили к устью небольшой речки Матвеевки, прячась за островом от огня чародея и пуль стрельцов. Враг отступил. Фред хотел дать команду плыть дальше, но тут взмолились старшина стрельцов и проводник Карась.

- Батюшка, Феодосий Федорович, дозволь челн обшарить! Законная добыча! Атаманский же, там казна должна быть. Мы быстро, пяток стрельцов на челн, остальные страхуют. Трое с нами, на челне, остальные с ладьи. Потом все разделим. Как же, иродов побили и ничего не взять! А потом ты, батюшка, и челн и камыш подожги. Он еще сырой, от простого огня не загорится.