Боярин Воеводин, или чересчур громкий Тишайший

Глава 22.

Отправил Константина домой, к Татьяне, подводы загнали во двор усадьбы Воеводиных. Терем и службы там были меньше, чем у Воеводиных-Муромских, и поэтому двор был больше. Поместились все. Разделить товары решили завтра с утра. Тянуть нельзя. Государю уже донесли, что путешественники вернулись. Дня два даст, а потом сам к себе потребует, с отчетом. Настя выскочила на крыльцо, в домашнем летнике, кинулась на шею.

- Извелась вся, – прошептала она ему в ухо, – больше не отпущу. Так государю и скажи. Пока тебя нет, и дела не идут. Слышал уже, Бобрики-то сожгли! Хорошо, деревня уцелела. Тоже сжечь хотели, ироды, обиделись, что наши крестьяне бар своих разорять отказались. Сказали, хорошие баре, всем бы таких. А не дай Бог порешим, неизвестно, кого на шею посадят. Я так перепугалась, когда эти бандиты побежали, крича, что старый чародей из гроба восстал, подумала, нарушили стазис, отец и проснулся. Потом меня успокоили, что они в усыпальницу сунулись, а там гробы пустые! Миша, брат, так и лежит, а отца с матерью нет! Вспомнили, что им крестьяне говорили о хозяине старом – чародее силы невиданной, вот и подумали, раз гроб пустой, то чародей из гроба восстал, сейчас их всех порешит! Вот и убежали стремглав, кто куда! И на обратном пути от Тулы, когда бежали от князя Баратянского, крюк дали, земли наши обошли стороной, так боялись князя-чародея. Так что отец спас Бобрики, сам того не зная. Татьяне пришлось так и сказать, что мать велела отца и ее в тайное убежище перенести именно потому, что грабителей боялась. И велела тот склеп зачаровать, что бы туда никто войти не мог. Подвал собора так не зачаруешь.

Настя чуть отодвинулась, посмотрела на Фреда, нахмурилась, и спросила.

- Болел? Чем?

- Болотная лихорадка. Дожди сильные шли, сыро было. Но это не в Индии, а в предгорьях Гиндукуша, это горный хребет такой. В Индию и соваться не стали. Там она, эта лихорадка всех подряд косит. А в той местности, где мы были, она редкая. Но прислали травки из Индии, вылечился. Только ждать долго пришлось. Вот и выгляжу плохо пока еще. Да и устал. И силу тратить пришлось, налетели на вора Стеньку Разина, пришлось его челны пожечь. Зато Константин за ум взялся. И воевал хорошо, и с посольством в Персию ездил, к шаху. Фирмам добыл, разрешающий нам, русским, торговать свободно. Чуть не забыл. Там, в обозе, мальчишка, перс, больной. В плену у Стеньки мучениям подвергался. Надо его устроить и подлечить. Отвезу к Государю, пусть отошлет обратно, с караваном. Он сын правителя целой провинции. Отца его в битве с Разиным убили, его захватили. Костя рассказывал, как шах расстроился, что провинция без правителя осталась. А там люди гордые, верные, другой род признавать не хотят. Вот еще одна ступенька в торговле с востоком будет. Ну а у нас что?

- Пойдем, баню уже истопили, вымоешься, пообедаем, поговорим. Есть мысли интересные, надо обсудить. Но не во дворе же!

Во дворе уже распоряжалась старая Агафья, теперь уже экономка и управительница всего имения. Настина правая рука. Дочкой ее считающая. Сынок ее до сотника дослужился, и имением исправно управлял, так что Татьяна ему еще деревеньку выделила. Так что уже настоящим помещиком стал. Государь его начальником своей охраны сделал. Чин окольничьего дал. Крепко на ногах стоит сын старого воеводы.

Сходил в баню, отобедал, разговор имел с Настей серьезный. О придворных делах. Познакомилась она с новым фаворитом Алексея, Артамоном Матвеевым. Он Алексея чуть старше был, с детства знал. Состоял при нем в отроках, что ему для потех приставлены были. Как Никона в опалу отправили, в силу вошел. Очень все западное, европейское любил. Как услышал, что Настя мужа на коронацию Карла сопровождала, к себе зазвал, попросил свою жену, дочерей и воспитанниц порадовать рассказами о жизни заморской. Поехала, Марфу с собой взяла, что бы приличия соблюсти. Матвеев свою семью вольно содержал, жену, дочерей по теремам, на ключ запертыми не держал. Разговорились, Настя советы дала, как дом лучше на европейский манер обставить. Как женщинам себя держать, что бы и не прослыть вертихвостками, и не дурами деревенскими. Рассказала, как ей удалось в Европе в грязь лицом не ударить. Посоветовала учиться так же, как мужчин учат, и языкам, и латыни, и книги Европейские читать, и газеты, что бы было о чем с мужем поговорить дома. Не о соленых же огурцах! Хотя это тоже важно. И пока этого хватит. Не придется и бесовским танцам учиться, и манерам развязным. Она в разговоре с придворными короля Карла скромно себя держала, но умные разговоры вела. Не стеснялась, за это много уважения снискала. И вот, за этими разговорами, приметила она одну девушку. Воспитанницу Артамона, Наталью. Девицу весьма зрелую, умненькую, здоровую, собой пригожею. Царь-то вдовец, сыновья то Милославской, что греха таить, слабы здоровьем. Федору вообще, похоже дедово сердце досталось, к болезням слабое. Так что государя бояре к новой свадьбе подбивают. Опять подсунут свою протеже, здоровьем слабую. Как бы провернуть так, что бы познакомить государя с этой девицей, Натальей? Срок траура скоро кончится, надо, что бы она ему в душу запала. Пойдет смотр, а невесту Алексей уже выбрал! Она девушку потихоньку посмотрела, очень по здоровью ей бабушку напоминает, тоже Наталью. Сможет здоровых наследников родить. К зрелым годам тоже полнокровием страдать будет, так до этого еще далеко! Государю только-только 40 исполнилось, мужчина в самом соку. Вполне может здорового царевича родить. А эти…Настя понизила голос так, что бы никто не услышал крамольных речей.

- А эти дай Бог что бы 20-ти летие пережили! Нет, умненькие, нравом спокойные, но здоровья Бог не дал и не даст! Продумай, как государя к Матвееву домой затянуть!