Боярин Воеводин, или чересчур громкий Тишайший

Глава 25.

Этим утром Алексей Михайлович пришел к старшему сыну.

- Что, Федор, все упорствуешь, отца уважить не хочешь?

- Не могу, государь. Жаль мне отказывать себе, но не смогу память матушки предать. Мы Милославские, а твой младший сын Нарышкин. Не можем мы в мире жить!

Алексей Михайлович потемнел лицом, Почувствовал приближающийся приступ ярпости, что периодически накатывали на него при малейшем сопротивлении его воле. Именно в такой ситуации он однажды чуть не побил своего дядю по матери, боярина Стрешнева, за отказ сделать кровопускание по примеру царя. Потом, когда отпустило, пришлось перед стариком извиняться. Сейчас ссориться с сыном было нельзя. Воеводины уже ехали в Кремль. Надо было уговорить сына показаться ведунье. Он мягко и вкрадчиво пожурил сына.

- Федя, Федя, кто тебе такое внушил? Не будь ты моим сыном, твои слова можно было бы предательством и воровством назвать. Ну какой же ты Милославский? Не дай Бог, назовешь себя так прилюдно, смуту новую вызовешь. Это же неуважение к деду твоему, Михаилу. И ко мне тоже. Романовы мы. Так нашу династию вся Европа называет, весь просвещенный мир. Федор Алексеевич Романов ты. А сын мой младший Петр Алексеевич Романов. Не по женскому роду фамилия дается. Не играет роли, чье чрево дитя породило. Только от того, чье семя его зачало.

- Тогда отчего, батюшка, ты родню новой царицы к трону приблизил? Зачем?

- По обычаю, сын, по обычаю. Родичами они мне по жене стали. А родичей принято приближать опора они трону. Так испокон веков все правители делали. И мы, Романовы, к трону приблизились из-за родства с царицей Анастасией, жены Иоанна Грозного. Так что незачем мне этим пенять. И ты женишься, тоже родню жены должностями одаришь. Так что не бери себе в голову бабьи сплетни. Разве я кого из родни твоей, Милославских милости лишил? В опалу отправил? Нет, как сидели при своих местах, так и сидят. А сестрам и тетушкам передай, что продолжат тебе голову глупостями забивать, то разгоню всех из дворца по монастырям, грехи замаливать. И не потому, что Милославские, а потому, что мысли опасные в твою голову вкладывают, и царский род хулят, фамилию матери вперед царской ставят, понял?

- Понял, батюшка, только все равно, здоровье мое слабое, боюсь, не успею брата на ум наставить! Малый срок мне на земле лекари отводят.

- А вот мы сейчас твое здоровье проверим! Боярин Воеводин просит о встрече. Проситься отпустить будет. Хочет на свой завод далекий съездить, там богатый железный промысел, и медное дело, и камень красивый добывают. Давно он его не посещал, а такое дело хозяйский пригляд требует. И привез с собой жену свою, Анастасию. Она ведунья сильная, известная. Многим помогает. Просила ее твоя старая тетка, Евдокия посмотреть ее по женской части. Вот, мы ее и попросим и тебя посмотреть. Она не лекарь немецкий, правду скажет, пугать не станет.

- Хорошо, батюшка, приводи. Пусть посмотрит. А то совсем ноги не ходят!

Вначале проводили Настю к царевне, сестре царской, Евдокии. Самая старшая, Ирина в то время уже в монастыре жила. Все девицы царского рода сидели вместе, что-то шили и шептались меж собой. Увидели государя, хотели уйти, Евдокию одну с ведуньей оставить, но та остановила.

- Я не лекарь немецкий, раздеваться не требую. Просто, царевна, будьте добры, прилягте на лавку, что бы женское естество распрямилось. Мне этого хватит.

Принесли служанки ковер, постелили, Евдокия прилегла, Настя руки положила ей на живот, посидела минуту, потом руки по другому переложила, попросила,:

- Девы, попрошу не шушукаться, отвлекаете.

Наступило молчание. Через пять минут Настя руки убрала, разрешила царевне снова сесть, и тихо сказала.

- Волнует вас, Евдокия Михайловна, что крови женские нерегулярные стали. Но не болезнь это. Просто у бабьего века предел есть. И у вас он уже близок. Еще не наступил, но уже не за горами. Можно, конечно, отодвинуть его на несколько лет, но опасно это, против природы идти. Да и не завтра он наступит. Я отвар пришлю, он успокоит и вам полегче станет, а то у многих баб в этом периоде и плаксивость, и гневливость появляются и боли головные. А с травками легче. Не берите в голову, у всех у нас судьба одна, неизбежная. У кого раньше, у кого позже наступает. Но опасности никакой нет. Поклонилась, и прощаться стала.

Государь ее к Федору провел. Настя тут по-другому себя повела. Поздоровалась, как положено было, поспрашивала, как себя чувствует, где болит. За руку подержала, и сказала так ласково.

- Все не так страшно, царевич. Да, скажу прямо, слабоват ты здоровьем. Слабость основная у тебя в сердце. Слабо оно кровь по жилам гоняет, оттого и в ногах слабость и боли головные. Если бы ты был бы монахом в тихой обители, среди лесов заповедных, живущим в покое и благости, то у тебя все шансы были бы до глубокой старости спокойно дожить. Но судьба у тебя другая. Россию из рук отца своего, как время его придет, принимать. Значит, не будет у тебя жизни спокойной. Поэтому, старайся жить так, что бы в ладах с совестью своей быть. Пей-ешь умеренно, вино и меды хмельные тебе совсем нельзя употреблять. Пищу ешь легкую, не жирную, посты соблюдай, и всегда по совести поступай, что бы спал спокойно. Спасение твое в спокойствии и порядке. Дела распределяй с умом, и поменьше с сестрами общайся. Бабьи сплетни не для мужского ума, они только лишнюю тревогу в тебе посеют. Живи размеренно, по совести и все хорошо будет. Женись по любви. Жену выбирай не про знатности, а по своему сердцу. Пусть хоть крестьянка, но что бы сердце радовалось. Тебе можно. Государство нынче крепко на ногах стоит, править спокойно можно. И еще. Войну не начинай. Война много сил забирает. Пусть другие после тебя земли отвоевывают, а ты державу крепи, законы новые вводи, вот и оставишь наследникам государство крепкое, которое никакая война не подкосит. Пусть тогда воюют!