Боярин Воеводин, или чересчур громкий Тишайший

Глава 29.

Фред уже совсем собрался покинуть завод. Тем более, большой обоз с медью надо было сопроводить до менее диких мест, а тут орда! Башкиры уже были почти замиренные, жили под рукой у царя, и уже больше 10 лет не беспокоили. Кто натравил их на мирно существовавший завод, было ясно. Настя прочла в голове у приказчика Афоньки о его разговоре с приказчиком Матвея Строганова, того самого, что додумался выдавать их медь за свою. Его рук дело. Немногочисленные башкиры, несшие службу в основном в охране, а в свободное время бившие красного зверя в окрестных лесах, еще по разрешению князя Михаила, заволновались. Их староста пожилой, полноватый апа Булат, подошел к Фреду, поклонился, и попросил.

- Дозволь, эфенди, выйти, спросить, что им надо. Может, не придется кровь проливать! – Арсений перевел.

Фред подумал, и разрешил, но не выйти к орде, опасно, а поговорить со стены. Он тоже пойдет, и Аркадий Рахманин с ним, для перевода.

- Не веришь старику, Эфенди? – обиделся староста.

- Верю, поэтому и берегу. Бог знает, за что им Матвей Строганов заплатил? Просто попугать, или за смертоубийство. Побережемся. На стены я поставить защиту легко смогу, а в поле это много сил займет, поистрачусь, а это лишнее.

- Так ты чародей, как и Михай-эфенди?

- Чародей, апа, чародей. Только боевые заклятья не самая сильная моя сторона. Но ударить, если надо, могу. Пойдем на стену.

- А молодого зачем берешь?

- А я по башкирски не говорю. Понимаю немного, но могу ошибиться. А он переведет.

- Да, он по-нашему хорошо говорит, как настоящий башкир!

- А я и есть настоящий – вмешался Арсений – просто в России живу с рождения. Туда отец мой переехал, еще мальчишкой, моложе меня. И мать у меня из Башкирии. Потом расскажу.

- Так ты того сироты, Акбара сын, что Михай-эфенди с собой на Москву увез? Я ему по гроб жизни обязан. Это же он уговорил Михая-эфенди у отца беркута выкупить, что бы на калым за жену мою будущую уплатить. Чуть позже и досталась бы моя Галия сопернику! Ай, как хорошо! И как Акбар поживает?

- Отец хорошо живет. Беркута царю Михаилу подарили, он при нем состоял, и при прочей ловчей птице. Беркут долго жил, а как его старый хозяин умер, храни Господь его душу светлую, захирел и тоже умер, так отец нового беркута новому царю выучил. За что имением награжден был, и теперь он важный бей, всеми сокольничими у нового царя командует. А я по военной части пошел, вот, служу у зятя Михай-эфенди, мужа старшей дочери.

- Вот мир наш как тесен! – неожиданно философски заметил старый башкир. – Пойдем, эфенди, поговорим с народом, узнаем, что хотят.

Вышли на стену, староста прокричал со стены, обращаясь к толпе всадников.

- Кто такие, и зачем нападать на мирный завод вздумали?

Из толпы выехал один старый батыр, богаче всех одетый, и ответил.

- Мы, мирные башкиры, из стройбища Ул-Айгуль, по имени матери моей. Прознали, что на земле, что давно, нашим гостем и другом Михай-эфенди выкуплена у башкир была сейчас не пойми кто хозяйничает. Вот, Старейшина наша и послала меня, сына младшего, проверить и порядок навести, если надо. Михай-эфенди выкупил эти земли у нас с условием, что никто, кроме его семьи здесь хозяйничать не будет.

- Дремучие вы люди, как я посмотрю. Михай-эфенди давно передал эти земли мужу дочери своей, первой, любимой. Вот он и приехал, проверить свое наследство, со своей женой, той самой дочерью Михай-эфенди. Порядок навел, вороватого приказчика уволил. Воровство большое вскрылось. А тут вы еще со своей помощью. Мы здесь мирно живем, хорошо, обозы охраняем, охотимся в свободное время. А я тебя, Зуфар, помню, ты еще без штанов бегал, когда я сюда переехал. Булат я, сын Разака, того, кто птицу ловчую учить умел. Помнишь, как я с Иреком, охотником, соревновался, кто первый калым за невесту внесет?

- Да как забыть, все стойбище гудело, Ирек хвалился, что ему с караваном гору денег привезут, а вы с отцом голодранцы, таких денег и не видывали. Привезли, мешочек малый, а за невесту уже калым заплачен! Опозорился Ирек. Давно это было, апа Булат. И я малым дитем был, и ты молодым батыром. Значит, обманули нас? Все у вас хорошо? Зря такой путь проделали?

И тут Фред понял, что ему тоже надо слово молвить. Вышел вперед, поднял руку, и заговорил.

- Храбрые батыры, из стойбища Ул-Айгуль, благодарю вас, что помните старую дружбу с тестем моим, ныне покойным. Сгубила его та болезнь легочная, от которой он у вас кумысом лечился. А земли эти отписал он мне, мужу дочери его первой, старшей, потому, что я лучше всех в семье в горных делах разбирался. Да только долго не отпускал меня со службы государь наш, Алексей Михайлович. Вот, упросил отпустить, приехал, а приказчик местный, решил, что хозяина не дождется, и попутал свой карман с хозяйским. Воровать начал. Я порядок наводить стал, да не понравилось это одному соседу, приказчик Афонька темные свои дела с ним вместе обделывал. Вот и решил, вашими руками меня с промысла наладить. Я с женой приехал. Подумали – испугается боярыня, и уговорит мужа уехать побыстрее. И смогут они воровать по-прежнему. Но все равно, спасибо вам, что тестя моего не забываете, такую дорогу длинную проделали, что бы проверить, как дела на его землях. Заезжайте, всех принять не смогу, места мало, но старейшин – с радостью. Остальные могут шатры у стен раскинуть, отдохнуть. Вон, Арсений приказ мой передаст, баранов пригнать с пастбищ. Плов сварите, покушаете. Кстати, Арсений мой, тоже ваш родич, сын Акбара, сироты, что с Михай-эфенди на Москву уехал, беркута молодого учить. Большим человеком у царя стал. Сейчас всей птицей ловчей управляет, ну да сын его сам расскажет. Язык родной не забыл, поговорите. Открывай ворота, Николай!