Божественные волшебники. Будем друзьями?

2 Кристель

Кристель злилась. В который раз задавалась вопросом, как Маризе удалось уговорить ее заменить подругу, пока та будет охмурять своего нового "идеального будущего мужа". И ладно бы, Ромен действительно отвечал на чувства влюбленной девушки, было бы не так глупо. А так стоит она здесь, давится возмущением и старается угодить нахалам по ту сторону прилавка. На улице уже стемнело, и обильный снегопад прячет куцее освещение на улицах рабочего квартала, а ей еще домой через три квартала тянуться, по пути купить матери микстуру от простуды, сообразить ужин, пока мать приболела, да и домашние задания готовить надо.

От долгого стояния у Кристель болели ноги, и она начинала терять терпение.

- Больше некого доставать? – буркнула она в лицо наглецу.

- Тебя интереснее всего, - хохотнул Жерар. – Да и ответить не можешь!

- Как же ты мне надоел! – воскликнула Кристель.

- Но-но! Смотри, как бы я управляющему не пожаловался. Мы же не хотим, чтобы тебя турнули с работы. - глумливо осклабился нахал.

Не известно, чего, на самом деле, хотел или не хотел Жерар, а вот Кристель точно не могла себе позволить вмешивать в глупую перепалку руководство салона. Ей-то все равно, а вот Маризе эта работа нужна. Потерять место было бы катастрофой для девушки. А значит, ради подруги пришлось задвинуть гордость куда подальше. С обидчиком она поквитается в Академии, когда они будут в равных условиях.

- Что вы хотели купить, ми-и-ев? – Кристель не смогла удержаться от удовольствия подчеркнуть недоаристократический статус горделивого сокурсника, зная, как он стремится в высшее общество.

Жерар побагровел, сжал кулаки, а потом справился с собой и старательно растянул губы в глумливой усмешке и крикнул:

- Раф, гляди-ка, эта овца, оказывается, знает, как к благородным надо обращаться. - Оскалился на Кристель и злобно процедил: - Помни свое места, волшка приблудная.

- Жер, кончай, я хочу получить свой чай, а ты заболтался, - недовольно проворчал Рафаэль, развалившийся на диванчике за лучшим столиком.

Когда приятель позвал его, заводила нехотя отвлекся от окна, в котором наблюдал за причудливыми силуэтами прохожих. В опускающихся сумерках предновогодние разноцветные огни наделяли людей нереальными углами и формами. И навевали воспоминания о детстве и мечтах.

Виконт Делакур раздраженно встряхнул головой, прогоняя неуместные мысли и сравнения, и отвернулся к прилавку, где разворачивался очередной эпизод забавного спектакля под названием «Достань пигалицу». Она была такой жалкой и беззащитной, что действо уже перестало развлекать и вызывало лишь брезгливость.

Кристель вздохнула и дежурно уточнила, ни к кому не обращаясь:

- Какой чай предпочитают господа? У нас замечательный выбор: черный, белый, зеленый, фруктовый и с ароматическими добавками, - заученно выдала она.

- Мы изволим кофею, - расплылся в издевательском оскале третий дружок, Мартен.

За исключением нюансов, разговор и заказ повторялись уже четвертый день. Ровно столько Кристель заменяла подругу в чайном салоне. Еще два дня, и она будет свободна и в словах, и действиях. А вот Маризе придется вернуться на землю из заоблачных высот очередной мечты. И здесь ее ждет уже «прикормленная» компашка, которая поняла моду ближе к вечеру вваливаться в зал в расширенном или урезанном, как сейчас, составе, чтобы побравировать происхождением и достатком. Подрастающие короли жизни зло высмеивали Кристель и салон, настаивали, чтобы им принесли кофе, зная, что его не подают, и скандалили по любому подвернувшемуся поводу.

Девушка каждый раз удивлялась, как им удавалось подгадывать момент, когда никого не было в чайной, чтобы безнаказанно безобразничать? Или люди, заглядывая через украшенные витиеватой ледяной резьбой окна, не решались войти и привлечь к себе ненужное внимание баловней судьбы?

В квартале трудяг не привыкли к праздности, и посидеть в скромной зале за чашкой горячего напитка могли изредка утром, перед работой, или в короткий обеденный перерыв. Вот и приходилось Кристель забывать, что она учится в том же университете, что и богатые отпрыски знатных семей Муассона, и терпеть их подначки по возможности молчаливо.

- Кофейный салон за углом направо от нашего выхода, - напомнила девушка и в очередной раз понадеялась, что они уйдут.

И не смогла скрыть разочарования, когда парни выбрали каждый свой чай и уселись к окну. Кристель старалась не слушать их едкие комментарии по поводу куцых праздничных украшений и невесть как увиденных заплаток на одежде местных жителей.

Она мыла и вытирала чашки, прибирала крошки в витрине и с нетерпением ждала окончания смены, чтобы поскорей добежать до дома, и поговорить с врачом. Мамино утреннее недомогание обеспокоило ее.

Из-за засидевшихся посетителей Кристель едва не разминулась с доктором Моннье. Седобородый старичок жил на соседней улице, в зеленом домике с большими окнами. Он уже отошел от дел, но к Марлен Лавилье приходил по первому зову. Он помнил, как качал на коленях чудесную темноволосую девчушку, дочь близкого друга, который баловал малышку без меры и всячески поощрял других поступать так же. И пусть сейчас она уже давно не ребенок, и у нее самой двое детей, Этьен Моннье продолжал присматривать за Марленушкой, а для Филиппа и Кристель был скорее дедушкой, тем более что своими детьми божественные волшебники доктора не одарили.

- Как она, дядя Этьен? – спросила девушка, едва переступив порог.

- Надо ей в лечебницу, дорогая моя, - Врач заботливо взял тонкую ладошку и стал растирать онемевшие на морозе пальцы. – Там бы провели обследование и обеспечили правильное лечение, и уход. Даже простая простуда может дать осложнения. Моих сил хватит только облегчить кашель, прости.

- Значит, пока обойдемся микстурами, - нарочито бодро подхватила Кристель. - Спасибо!