Божественные волшебники. Будем друзьями?

7 Рафаэль

Если бы Рафаэль узнал, что Кристель не любит отпрысков богатых семейств, наверное, и не обратил бы внимание на ее мнение, настолько он презирал простолюдинов. И ему дела не было ни до их никчемной жизни, ни до стремлений, целей и тем более, мыслей. Он примирился еще в столице, хоть и не сразу, что учиться на волшебников рядом с ним будут и обыватели из ниевов, и даже снизошел до внимания к не совсем уж безродной, но все же не лиенне, Кармен Бурдон. И ничего хорошего, кроме ненавязчивого удовольствия в постели, ему это не принесло.

Другое дело, что среди друзей и полезных знакомых Рафаэль держал только лиевов. В конечном счете, ему, отпрыску одной из древнейших фамилий Мунегии, не пристало якшаться со сбродом. Да и папенька бы не одобрили-с. Три раза ха-ха!

Будущее Рафаэлю светит яркое и надежное, и нет нужды прикладывать к этому усилия. Да он и не собирался, - как бы не надорваться в стремлении порадовать папочку! У отца и так хватит денег и связей, чтобы устроить его в теплое местечко. За все эти годы он понял, что старик непременно будет недоволен сыном, что бы тот ни делал. Можно подавать это под любым соусом: лень, безалаберность или безответственность, - Рафаэль наслышался и наслушался пафосных слов и был сыт по горло непрестанной критикой. А потому пока что принял нынешний расклад: отцу приятно считать, что он всегда прав, и пожалуйста! В конце концов, не его ли это роль - устраивать наиболее комфортные условия сыну? Тем более, что это легче легкого сделать. Отец сил на сына не тратил никогда – сонм помощников, прислужников и холуев всегда были готовы выслужиться перед старшим Делакуром. И такое положение вещей не изменилось, несмотря на ссылку и немилость у короля.

Другое дело – искры, которые Рафаэлю, наверное, достались от матери. Во всяком случае, он предпочитал думать, что его одарила именно она. Отец не гнушался проходиться грубыми эпитетами по образу мамы. По его словам, Сюзанна Делакур была ветреной и непостоянной особой, которая покинула молодого мужа и собственного сына ради развлечений и гордыни. Даже в своем смещении с поста королевского советника отец винил первую жену. Точнее, недобрую память о ней, потому что уже с десяток лет ее не было в мире живых. И пусть Рафаэль мало знал о той, что дала ему жизнь… Любил ее безнадежно и безгранично. И в глубине души не мог простить ее предательства – того, что оставила его на черствого отца и смогла забыть.

***

Время лечит все, и Рафаэль давно привык избегать мыслей о матери и, однажды решив, не пересматривал и образ отца. Вот только сегодня, после заявления лиева Асьера о протекции для безродной выскочки – как ее там? – что-то всколыхнулось внутри. Он и собственные искры увидел по-другому. Чудо? Истинно дар?

Рафаэлю следует, конечно, выяснить, что это за лиев Асьер? Пуэт-пуэт сказал, что его прислали из столицы на замену отошедшего от дел старого практика, но с трудом верилось в такое. Если бы Рафаэль был родом из этой слепой провинции, как и другие тюфяки в группе, то поверил, а так он только недавно из главной академии волшебников страны, и ни искры не слышал о таком лиеве – в столице Асьеров не было. А уж тех, кто мог инициировать этюдиантов к отбору, вообще, были редкие единицы. Уж не легионер ли он в отставке? Да и в отставке ли? И легионер?

За ужином Рафаэлю пришлось поддерживать вежливую беседу и всячески демонстрировать хорошее воспитание.

«Жизнь скучна и повседневность отравляет не хуже смертельного яда, - меланхолично думал он. – Надо что-то менять. Я не вынесу жизни с отцом». Съехать-то можно, но на что-то нужно жить, а Рафаэль не был готов искать подработку, хоть прекрасно владел искрами и до изгнания из столицы был одним из лучших этюдиантов академии. То есть немного раньше, до женитьбы отца, после которой демонстративно перестал интересоваться учебой.

- Как прошли занятия? – спросил граф Делакур.

- Как обычно.

- У тебя уже есть «обычно»? Даже привычки в учебе сложились? – поднял брови и усмехнулся отец.

Рафаэль пропустил шпильку.

- Наивные они здесь все: верят в сказки о Волшебном легионе, - как ни в чем ни бывало сказал Рафаэль.

- И что же там сказочного? – напрягся вдруг отец.

- Да хотя бы то, что в него можно попасть из провинции.

- А ты уверен только в столичных волшебниках? – хмыкнул родитель. – Слышала, Эстель, мнение о твоем родном Муассоне?

Мачеха взглянула водянистыми глазами на пасынка, потом на мужа, слегка кивнула – то ли согласилась, то ли нет – и снова уставилась в тарелку с супом.

- Они лучше подготовлены, - уверенно заявил Рафаэль.

Увидел довольную усмешку отца и понял, что позволил вовлечь себя в спор, который наверняка проиграет. Даже удивительно, что отец не бросился его критиковать сразу, напротив, казался удовлетворенным, сжал ладонь супруги и улыбнулся сыну:

- Возможно, ты прав. И что же местные волши?

Рафаэль уже потерял интерес к начатой теме, но все же ответил:

- Какой-то лиев-преподаватель пообещал одной заучке с практического отделения порекомендовать на практику в Легион. Видел бы ты ее! Уши развесила, нос задрала и сияет медяком. Голытьба…

- Простолюдинку в Легион? – подхватил отец. - Немыслимо! -

Он повысил голос. - И ты позволишь ей обойти себя? С твоим хваленым столичным уровнем знаний? Хм…

- Нет, конечно, - вырвалось у Рафаэля.

Он не сразу понял, что отцу удалось его подловить.

- Если тебя обойдет простолюдинка, я усомнюсь, что ты истинный Делакур, – припечатал в своем обычном тоне граф.

Его жена успокаивающе погладила руку супруга:

-Милый!

Но не урезонила.

- Я всерьез задумываюсь, стоит ли продолжать считать тебя наследником.