Божественные волшебники. Будем друзьями?

14 Рафаэль

Рафаэль наблюдал, и его снедала неудовлетворенность.

Странно.

Новая сота. Со всеми потренировался. А с ней не получилось. Лавилье кажется, что не получилось. Вон как хмурится! Самое интересное испортила!

- Заучка Лавилье чего-то не понимает? Невероятно! – Не стал удерживать едкую иронию Рафаэль. – Теории не дочитала?

Ее вообще было интересно цеплять. Колючая и упрямая, а гордыней с ним самим могла бы легко помериться. Даром, что простолюдинка.

Он наблюдал за ней, помимо воли, эти последние дни с ее возвращения. Синяк на лице уже не виден, и это хоть как-то примиряло с мыслью, что рядом с ним учатся недоноски, способные прикрываться его волей и убеждать только таким способом. Девушку!

Рафаэль в тот же день поговорил со всеми троими, чтобы не унижали его своим тупым вмешательством, в котором он, к тому же не нуждался. Они отстали от Лавилье. Кажется, поняли.

Она никого к себе не подпускала, ни с кем не была дружна. Даже странно для девчонки! Они же такие ветренные – меняют дружбу с обидами, мешают искренность со сплетнями. Дурнушки, модницы, болтушки и заучки, как Лавилье. Но всегда пищащими и хихикающими стайками. А она со всеми держала дистанцию и вела себя холодно – этакая неприступная вершина.

Что же ее так отвратило от дружбы? Если бы не условие Мизерикорд, даже и не заметил бы! А уж на привычки и круг ее общения точно начхал бы. Сдалась бы ему главная выскочка факультета!

Но Рафаэль наблюдал.

И вот сейчас она вспыхнула. Ему так и видится, как она тонет в ярости и сдерживаемом бешенстве: как он посмел усомниться в ее знаниях! Ха!

- И что непонятного? – подначил напоследок и предложил примирительно: - Давай еще раз.

Надо же, не струсила. И командира своего уговорила попробовать снова.

В этот раз начинал Рафаэль. Звуковых пологов больше не хотелось. Он просто нарисовал радугу оттенками синего. Лавилье аккуратно разбавила его цвета желтым. Он медленно присоединил жменю красных капель. Радуга вспыхнула, но не взорвалась – Лавилье лихо проложила узор белыми. Красиво работает! И точно поняла, в каких соцветиях присоединять силу, а где противопоставлять.

Пожалуй, Рафаэль был готов признать, что она выплетает лучшие после его собственных узоры. И возможно, у нее получается только благодаря его участию в паре.

- Держи, Кристель, - присоединился к ним вдруг Патрис с фиолетовыми искрами.

И его выбросило.

Не удивительно, надо точнее рассчитывать узлы и количество. Это тебе не в сработанной паре импровизировать!

- Стоп! Закончили! – раздался командирский голос.

Еще бы! Кто-то посмел сунуться в плетения без его высочайшего позволения. Рафаэлю стало смешно.

- Тренировка закончена, - объявил Доминик, и все послушно вышли из круга.

Рафаэль последовал за ними.

«Интересная у них сота» - подумал он. Кажется, ему впервые за долгое время перестало быть скучно.

На ужин отец не пришел. А Эстель, что странно, осталась дома. Впрочем, ему ли удивляться, зная не понаслышке о равнодушии и холодности графа Делакура? Забота о молодой супруге, видимо, тоже была видимостью.

- Как прошел твой день в академии, Рафаэль? – с непонятной радости за ужином мачеха решила поиграть в безупречную хозяйку дома.

Она легкими движениями рук ненавязчиво направляла прислуживающих за столом наполнить бокал вином, долить в стакан воды и положить ему в тарелку салата.

- Я не ем арико, - заявил Рафаэль, и с издевкой, глядя ей в глаза, уточнил: - Меня от него пучит.

- Я знаю, - спокойно согласилась Эстель. – Рецепт изменен. Попробуй.

Рафаэль посмотрел на нее и неожиданно для себя отметил, что не такая уж она и бесцветная, как ему вначале показалось. В светло-голубых глазах светится терпение. И… насмешка? Голос… как голос, нормальный. Куда подевался тот безликий шелест, что она изредка выпускала изо рта, имитируя речь?

Рафаэль нарочито медленно наколол авокадо и экревис и поднес ко рту.

- А как же заправка? – спросила заботливая вторая маман. – Есть на выбор: писту и винегрет.

Он поднял брови, выражая сомнение в нужности ее рекомендации.

- Так вкуснее, - тихо закончила она, наблюдая, как Рафаэль пережевывает наколотые ингредиенты без заправки.

Из духа противоречия? Однозначно! Ее советы даже в делах кухонных Рафаэля не интересовали. Пусть графиню изображает для кого другого. Его показной заботой не пробьешь.

- Я хотела бы с тобой поговорить, - сказала неожиданно Эстель.

- А то я уж понадеялся на спокойный ужин в семейном кругу, - сыронизировал Рафаэль.

Усмехнулся.

Ему даже стало интересно, о чем пойдет речь. Начнет учить уму-разуму, давать советы и критиковать его мнения и решения? Работать графиней в отсутствие графа? Положение обязывает. Или скорее попросит о чем-то. Чтобы он, нелюбимый пасынок, например, исчез? Ему, вероятнее всего, не понравится просьба.

Эстель не стала делать вид, что не расслышала упрек. Нахмурилась, будто ожидала от Рафаэля больше понимания.

Ожидает… от него? «Ну не настолько же она глупа!»

- Спокойствие идет не от окружения, - глубокомысленно изрекла мачеха, отвечая на его реплику.

Рафаэль поднял брови, изображая заинтересованность.

Она уже раздражает его, и аппетит уходит – наставлений ему и от отца хватало.

- Нужна опора в жизни, чтобы чувствовать себя в безопасности. Ощущать свою нужность. Я спокойна, потому что уверена в своем завтрашнем дне.