Божественные волшебники. Будем друзьями?

15 Кристель

- Мамочка, спасибо за ужин, - Филика так и не отучили говорить с полным ртом.

Он торопливо дожевывал последний кусок пирога с вареньем, подхватил свои тарелку и стакан, и помогал убирать со стола. Рвение брата удивило три дня назад, а сейчас вызывало усмешку и теплую щекотку в груди, которая почему-то поднималась в нос и щипала Кристель глаза. После ужина брат торопился освободить единственную большую поверхность, на которой можно свободно разложить новенькие рисовальные принадлежности – подарок доктора Монье – и радоваться детству, и маленьким, но таким большим радостям.

Разобравшись с вымытой и высушенной посудой, Кристель с мамой садились здесь же, на кухне, и потягивали вербеновый или липовый тизан. Третий день уже согревались горячим напитком и душевными разговорами о прошедшем дне.

В первый вечер Филик пробовал их прогнать. А потом просто засел за альбом, разложил карандаши и краски, и забыл обо всем и обо всех вокруг. Кристель нравилась эта новая зарождающаяся традиция семейных посиделок.

Мама тогда очень испугалась за жизнь и здоровье Кристель – уже за одно это руки чесались проучить троицу недоумков, – и теперь ей было важно узнавать, что у дочки все в порядке. Она слушала, как прошел день Кристель, смотрела на художества сына и мягко улыбалась. И Кристель становилось хорошо и уютно.

- Да, мамуль, новенького добавили к нам пятым, хоть таких сот и не бывает, - спрятала тяжкий вздох Кристель.

- С ним ты тоже ссоришься? – проницательно посмотрела мать.

Тут Кристель и выпустила скопившийся горестный вздох.

- Ну ты же знаешь, меня не любят, - голоса на признание едва хватило.

Неприятно все же быть непонятой и не принятой.

- Но он-то тебя не знает. У него нет предубеждений. Можно попробовать построить новые отношения. Показать ему, какая ты хорошая девочка. Подружиться.

Кристель стала усиленно пить тизан. Придумать ответ вот так сходу не получалось, и она тянула время.

- Крис, - позвала мама подозрительно мягко. – Ты ведь не успела поссориться с новым мальчиком, милая?

- Ма, - Кристель, как в детстве, натянула нижнюю губу на верхнюю и отвела взгляд.

Мальчик! Еще бы! Для мамушек все они детки, а Делакур – заносчивый заколдон, а не мальчик.

Но сказать придется. Только как не расстроить и не обеспокоить?

- Он высокомерный, - начала она.

- Его просто не научили проявлять человеческое тепло, милая.

- И он меня не замечает, - скривилась от собственного вранья и поправилась: – Не замечал. Раньше.

- А теперь? – не дождалась продолжения мать.

Кристель еще помолчала. Вздохнула.

- Мы соперничаем, кого возьмут в Легион, - насупилась она.

- Детка, если у этого мальчика есть связи, - начала мама.

- У него – не знаю, а у папаши-мэра они точно есть, - буркнула Кристель и даже пожалела, что ввязалась в неприятный разговор.

- Тем более. Милая, если ты уверена, что хочешь продолжать это соревнование, я е стану тебя отговаривать. Но подумай еще раз, пожалуйста.

- Мам, я уже подумала. – Кристель ненадолго замолчала и нехотя признала: - Он достойный соперник. И если будет честно бороться, то мне будет не стыдно принять от него поражение.

Сказала и сама себе удивилась: именно так она и чувствовала. И когда успела поверить в заносчивого Делакура?!

- А если поступит так, как тебе не понравится, то, боюсь, милая, ты обидишься, и вы поссоритесь, - мать озвучила опасения, как всегда, мягко и заботливо.

- Мама, ты будто уже все решила, - воспротивилась Кристель. - Мы с ним не друзья, и не собираемся ими быть! Мы уже разошлись с ним во мнениях, и не раз. Хуже не будет.

Мама только вздохнула и погладила Кристель по руке, поделившись душевным теплом. Встала, забрала ее чашку и отправилась мыть посуду.

- Складывайся, сынок, - сказала она позже.

И вывела Кристель из оцепенения. Она сидела и ни о чем не могла думать. Мысли не шли – она устала. И повторять подготовленные задания тоже не было желания: завтра выходной.

Кристель помогла Филиппу собрать рисовальные принадлежности, украдкой погладила его по голове и тихо порадовалась, когда он не отстранился. Братишка потихоньку оттаивал, спасибо добрым божебникам и добрым людям.

***

В ночь на самедий подморозило, а прибитый, недельной давности снег щедро присыпало свеженамороженным на небесах ледяным пухом. Протопленная и разморенная с вечера, ночью влага застыла на окнах причудливыми узорами под стать тем, что Кристель выплетала с Делакуром.

Она смотрела на ледяные росчерки, искрившие на солнце куда более богатой палитрой, чем «капли», доступные волшам, и неспокойствие вернулось. Кристель, конечно, не доверяла новому участнику соты, но хотела надеяться, что их последний учебный год обойдется без взаимных козней и предательства. Никак прониклась мамиными идеями, дуреха…

И все равно тревожилась.

- Крис, а мы будем создавать божебников? – подскочил к ней братишка и вмиг разбил упадническое настроение. – Я даже придумал цвет искры.

- Сначала завтракать, - отрезала строго мама.

- А потом?

- - Обязательно, - улыбаясь, пообещала ему Кристель.

Ей все так же непривычно было видеть похожего на прежнего Филика. Но это правильно: мальчишки в двенадцать должны бегать, прыгать и надоедать старшим. Она схватила брата за руку, дернула на себя и начала щекотать. Филип выкручивался, пищал и хихиканьем оглашал домик. Даже мама вышла из кухни, оставив без присмотра галетки. Она засмотрелась на развеселившихся детей и только запах пригоревшей гречихи вернул ее на кухню.