Брошенная жена Ледяного дракона

2

По залу прокатывается шёпоток. Конечно, все делают вид, что не смотрят, но глаз с нас не спускают. Надо же, какой скандал!

Велен будто не замечает ничего вокруг.

— Ты что творишь? — наконец выдыхаю я, пытаясь осознать произошедшее.

— Я подаю на развод, — произносит он ровным, безжизненным голосом.

Мир рушится.

Слова бьют, как пощёчина. Я пытаюсь что‑то сказать, но голос пропадает. В груди ледяная пустота, а в голове оглушительный звон.

— Что?.. — наконец выдавливаю я, чувствуя, как дрожат губы. — Велен, ты… ты шутишь?

Он смотрит на меня, и в его глазах нет ни тени сомнения. Ни капли сожаления. Только холодная решимость.

— Это не шутка, Эвелина. Всё кончено.

Каждое слово, как нож в сердце. Я хватаюсь за живот, но боюсь упасть. Перед глазами всё плывёт.

— Но… почему? — шепчу я, и голос дрожит, как натянутая струна. — Что я сделала не так?

Велен не отвечает. Вместо этого он обнимает Лив за талию, притягивая её ближе к себе. Её взгляд на мгновение встречается с моим. Голубые глаза виновато косят в сторону.

Я пытаюсь вдохнуть, но лёгкие отказываются работать. В висках стучит, в ушах оглушительный звон, перекрывающий шёпот гостей и игру музыкантов.

— Как ты могла? — голос ломается.

Я хватаюсь за живот. Ощущение, будто меня вывернули наизнанку. Каждая клеточка кричит, требует бежать, спрятаться, исчезнуть.

Не помню, как делаю первый шаг. Потом второй. Толпа расплывается перед глазами, превращаясь в пёстрое, бессмысленное пятно. Кто‑то пытается заговорить со мной, кто‑то протягивает руку, но я не вижу, не слышу, не чувствую.

Я хочу умереть.

Проталкиваюсь сквозь гостей, не разбирая дороги. Плечи задевают чьи‑то бокалы, по спине стекает шампанское, которое я никогда не любила.

— Эвелина!.. — прокатывается громовое по залу.

Но я уже не могу остановиться.

Вырываюсь на террасу.

Холодный воздух бьёт в лицо, но не помогает, а только усиливает ощущение, что я тону. Опираюсь на мраморные перила, пытаясь унять дрожь, но тело не слушается. Пальцы скользят по гладкому камню, сердце колотится как бешеное.

Я хочу уйти. Хочу исчезнуть. Хочу перестать чувствовать.

В бальной зале продолжается праздник, но для меня всё кончено.

Я иду вглубь сада. Холод пробирает до костей. Тонкое платье совсем не греет, но я почти не чувствую озноба. Всё перекрывает куда более жгучая боль, что разъедает грудь, не даёт дышать и мыслить.

Я останавливаюсь у старого фонтана, покрытого мхом. Он давно заброшен, как и я сейчас. Опускаюсь на колени без сил и смотрю в ночное небо, которое сыплет снежинками прямо на голые плечи.

Как он мог? Как она могла?

Я не знаю, кто из них в большей степени предал меня.

Мысли крутятся в голове, как острые осколки стекла, режут изнутри. Я пытаюсь собрать их в единое целое, найти хоть какое‑то объяснение, но всё рассыпается.

Слышу шаги по снегу.

Чёткие, тяжёлые, знакомые до боли.

Я не оборачиваюсь. Знаю, кто это.

— Эвелина.

Я молчу. Не хочу слышать. Не могу слушать.

Он останавливается в шаге от меня. Я чувствую его тепло, его запах — тот самый, родной, от которого раньше замирало сердце. Сейчас он только усиливает боль.

— Посмотри на меня, — требует он.

Я не двигаюсь.

Тогда он резко хватает меня за руку, рывком поднимает и разворачивает к себе.

Его лицо близко. Слишком близко. В глазах буря, которую я не могу прочесть.

— Нам нужно поговорить, — произносит он, сжимая мои плечи.

Я горько смеюсь. Почти истерически.

— Ты уже всё сказал, — отвечаю я. — Ты только что унизил меня перед всем светом. Голос дрожит, но я заставляю себя смотреть ему в глаза.

Он молчит. Пальцы на моих плечах чуть ослабевают, но не отпускают.

Велен оборачивается и проверяет, нет ли новых свидетелей моего падения. Рядом раздаются голоса. Мы не одни. Гости добрались и до сада.

— Я ждал, пока ты сама всё поймёшь, — наконец произносит он глухо. — Думал, ты увидишь или почувствуешь, как все женщины, но ты оказалась не столь проницательна.

— Точно! — выкрикиваю я, и слёзы, которых я так долго сдерживала, наконец прорываются наружу. — Я просто глупая дура, но хоть объясни, как это могло произойти? Ты ведь сам помогал мне воспитывать ее, когда наши родители погибли. Каково это?!

Его лицо искажается. Он делает шаг ближе, так, что между нами остаётся лишь пара сантиметров.

— Это не обман, — шепчет он. — Это… необходимость.

— Необходимость?! — я вырываюсь, но он снова ловит мою руку. — Ты соблазнил мою младшую сестру?

Он смотрит на меня долго, тяжело. В его глазах что‑то ломается.

— Если бы ты знала… — начинает он, но замолкает.

— Что? — я всхлипываю, но заставляю себя стоять прямо. — Что я должна знать, Велен? Скажи мне!

Он открывает рот, но вместо слов — лишь тяжёлый выдох. Его пальцы скользят по моей руке, будто он хочет отпустить, но не может, но всё же пальцы разжимаются.

— Всё кончено, — говорит он тихо, отстраняясь. — У нас будет ребенок, а ты должна убраться к утру.