Брошенная жена Ледяного дракона

5

Я просыпаюсь от света, пробивающегося сквозь занавески.

В комнате тихо, едва слышно потрескивают остывающие угли в камине. Тело словно налито свинцом. Каждое движение требует усилий. Медленно приподнимаюсь, оглядываюсь.

Всё кажется чужим, будто я наблюдаю за происходящим со стороны. Слёз нет. Только глухая, всепоглощающая пустота внутри. Как будто душа ушла в спячку, оставив лишь пустую оболочку.

С трудом поднимаюсь, накидываю халат. Ноги едва держат, но я заставляю себя встать и привести себя в порядок.

Столовая уже наполнена ароматом сдобных булочек с корицей. Няня стоит у стола, ловко раскладывает еду по тарелкам. Дымящаяся каша, ломти свежего хлеба, мёд в вазочке, чашка чая с шиповником.

— О, ты встала! — она оборачивается, и её лицо озаряется тёплой улыбкой. — Я как раз завтрак приготовила. Садись, пока горячее.

Я молча подхожу к столу, опускаюсь на стул. В груди что‑то сжимается и ноет. Когда-то за этим столом собиралась моя семья. Мы с сестрой и родители. А потом все оборвалось.

Мне нужно было воспитать сестру, и Велен помог мне. Он стал той надежной стеной-крепостью, что защищала от всех бед, и подарил новый дом. Комфорт и любовь. А я отвечала со всей страстью и любовью, на которые только была способна.

— Сядь со мной, — прошу тихо. — Пожалуйста.

Няня замирает на мгновение, потом кивает, ставит перед собой чашку и садится напротив.

Мы едим молча.

Я заставляю себя сделать первый глоток чая. Тёплый, чуть сладковатый, с лёгким привкусом лета. Откусываю булочку. Мягкая, с хрустящей корочкой. Аромат корицы заполняет всё вокруг.

Няня наблюдает за мной. Не говорит ни слова, но всё и так понятно. Она знает.

— Всё как в детстве, — шепчу я. — Ты всегда знала, что мне нужно. И понимала лучше всех.

Она мягко улыбается, поправляет чепец.

— Сердце материнское, как компас. Всегда укажет верное направление.

Я опускаю глаза. Она и вправду всегда была мне как мать. Наверное, даже ближе.

— Как ты справлялась, когда теряла тех, кого любила?

Её лицо на миг омрачается, но она не отводит взгляда.

— Я плакала. Долго. Иногда так, что казалось, сердце разорвётся. Потом брала себя в руки и заботилась о тех, кто оставался рядом. Время не лечит. Оно просто учит жить с этой болью. Раны затягиваются, шрамы рубцуются, но остаются навсегда. Но знаешь, что самое важное? — она наклоняется ближе, её голос становится тише. — Не оставаться одной. Даже когда кажется, что мир рухнул, всегда найдётся тот, кто будет рядом.

Я медленно киваю.

— Спасибо, — говорю я.

Няня улыбается, протягивает руку и на мгновение сжимает мои пальцы.

— Вот и хорошо. Теперь ешь. Тебе нужны силы.

И я ем. По крайней мере, силы теперь нужны не мне одной, а еще тому крошечному человечку, который растет внутри меня.

Мы допиваем чай в тишине, нарушаемой лишь тиканьем старинных часов в углу. Няня собирает тарелки, а я невольно задерживаю взгляд на её руках. Что-то кажется странным, но я никак не пойму.

— Откуда у тебя это кольцо? — спрашиваю и хмурюсь.

Она на миг застывает каменным изваянием.

— Мне подарил его любимый мужчина. Но это всё дело прошлого. Столько лет прошло.

Мне становится интересно.

— Почему я никогда не слышала об этом?

Ситер пожимает плечами и грустно улыбается.

— Я просто никогда не говорила об этом. Это было давно.

Я вижу, что ей больно, и решаю на этом закончить разговор. Пока что.

Молчу, не настаиваю. Испытываю лёгкую неловкость, но няня быстро берёт себя в руки. Поправляет чепец и улыбается теплой материнской улыбкой.

— Дом требует внимания. Ты ведь не собираешься сидеть без дела?

Я невольно улыбаюсь. Она всегда умела перевести разговор, когда чувствовала, что тема становится слишком болезненной.

— Не собираюсь, — отвечаю тихо, но твёрдо. — С чего лучше начать? Всё выглядит таким запущенным.

— С малого, — няня подходит к окну, раздвигает плотные занавески, впуская больше света. — Сначала осмотрим комнаты, составим список необходимого. Потом распределим дела по дням. Но не всё сразу.

Мы выходим в коридор. Кажется, что даже стены ждут, когда тут снова появится жизнь, как в прежние времена.

Хоть моя дорогая Ситер и старалась по хозяйству, но все же не могла заменить весь штат прислуги.

— Готова? — раздаётся голос няни за спиной.

Она протягивает мне старую записную книжку и карандаш.

— Теперь все в твоих руках.

Я киваю, сжимая в руках книжку.

Мы начинаем обход. Я записываю всё. Трещины на стенах, скрипучие ступени, сломанные задвижки. Список растёт, но мне теперь кажется, что я могу хоть что-то изменить в своей жизни.

Когда мы заканчиваем, солнце уже клонится к закату. Няня ставит на стол поднос с дымящимся наваристым куриным супом и хлеб.

— На сегодня хватит. Ты молодец. Завтра продолжим.

Я смотрю на исписанный лист и поражаюсь. Остается понять, с чего начать. И как уложиться в весьма скудный бюджет.