Брошенная жена Ледяного дракона

6

Утро встречает меня стылой свежестью. Я закутываюсь в плотную шерстяную накидку, затягиваю пояс потуже и тихо спускаюсь по задним ступеням, так, чтобы Ситер не услышала. В доме ещё царит предрассветная тишина, лишь где‑то вдалеке постукивает утварь. Няня уже на ногах и готовит завтрак.

Конюшня встречает запахом сена и дерева. Внутри полумрак, лишь узкие щели в досках пропускают первые робкие рассветные лучи. В дальнем стойле тихо фыркает единственная оставшаяся лошадка — серая кобылка с усталым взглядом.

— Ну, подруга, — шепчу я, протягивая руку к её тёплой морде. — Поедем-ка по делам.

Она понимает. Тихо вздыхает и позволяет накинуть уздечку. Я медленно запрягаю её, вспоминая, чему когда‑то учил отец. Мне нужно просто добраться до города.

Когда я сажусь верхом, кобыла неспешно выходит из конюшни. Мы двигаемся по заднему двору, мимо заросшего сада, к узкой тропе, ведущей в посёлок.

Уже через полчаса меня встречает суета. Торговцы открывают лавки, разносчики кричат, скрипят колёса телег. Я останавливаюсь у неприметной двери ломбарда.

Сердце сжимается, но я заставляю себя войти.

Внутри царит полумрак. Хозяин, суховатый мужчина с цепким взглядом, молча выходит из‑за прилавка.

— Что предлагаете? — спрашивает он без предисловий.

Я медленно снимаю перчатку, кладу на стол кольцо. Золото и изумруды, что Велен выбрал для меня, когда делал предложение, смотрят осуждающе.

Он берёт кольцо, рассматривает на свету, пробует на зуб, кивает.

— Сколько хотите?

На самом деле очень много я хочу за него, но понимаю, что в такой глуши мне столько просто не дадут.

Я называю сумму. На мой взгляд скромную, но достаточную на самое необходимое. Он не спорит, отсчитывает монеты. Холодные кругляши ложатся в мою ладонь. Я сжимаю их, чувствуя, как жжёт кожу.

Не сожалею. Чего вспоминать о том, что прошло, даже если так тоскливо на сердце. Плевать, переборю.

Выхожу на улицу.

Никогда не думала, что станет одновременно так легко и пусто. Нереальное чувство.

На модисток денег нет, но гардероба тоже нет, поэтому выбирать не приходится.

Захожу в лавку подержанной одежды. Пахнет нафталином и пылью, но среди выцветших платьев и жакетов я нахожу то, что подойдёт. Простое шерстяное платье тёмного оттенка, тёплый плащ, пара крепких ботинок. Расплачиваюсь, заворачиваю покупки в холстину.

Заглядываю к плотнику и договариваюсь о работах в поместье. Он выделяет толкового ученика. Сама я точно не справлюсь.

К дому возвращаюсь, когда солнце уже высоко. Ситер встречает на крыльце. В руках тряпка, на лице тревога.

— Ты куда исчезла с утра? — спрашивает строго, но скорее из-за волнения.

— Поехала кое-что купить, — отвечаю, передавая ей свёрток. — Меня ограбили по пути сюда, и нужно было раздобыть хотя бы смену одежды.

Она кивает. Понимает, что беды на этом не кончились.

— Пойдём, — произносит она. — Ты, наверное, продрогла. Сейчас накормлю, а потом расскажешь всё как есть.

Усаживает меня за стол в столовой, ставит передо мной глиняную миску с дымящейся похлёбкой, подаёт свежий хлеб. От аромата тушёных овощей и трав в животе тут же раздаётся урчание. Оказывается, я страшно голодна.

— Ешь, — настаивает Ситер, усаживаясь напротив. — А то совсем прозрачная стала.

Я беру ложку. Ем с аппетитом. Силы возвращаются понемногу.

Пока я ем, няня молча наблюдает за мной, время от времени подкладывая хлеба. Когда я наконец откладываю ложку, она подаётся вперёд и спрашивает:

— Ну, теперь рассказывай. Что ты задумала?

Я глубоко вздыхаю, собираясь с духом.

— С завтрашнего дня к нам придёт плотник. Я договорилась с мастером. Он выделил своего лучшего ученика, который поможет привести дом в порядок.

Ситер приподнимает брови, удивляясь.

— Плотник? Но откуда деньги? Ты же говорила, что тебя ограбили…

Я опускаю взгляд, сжимаю пальцами край скатерти. Не решаюсь сказать.

— Есть некоторые сбережения, которые я прихватила с собой на прощание.

Ситер долго смотрит на меня, потом медленно кивает.

— То есть ты ограбила своего бывшего мужа-изменника?

К такой формулировке я была не готова. В груди защемило.

— Я не грабила своего бывшего мужа, — шепчу я. — Я забрала подаренные мне безделушки.

Ситер снова кивает.

— И что именно он будет делать? — интересуется няня, возвращаясь к практическим вопросам.

— Сначала осмотрит крышу. Там есть протечки. Потом займётся полами. Некоторые доски прогнили. Ещё нужно починить ставни и двери. Я составила список всего, что требует срочного ремонта. С остальным разберёмся потом.

Ситер задумчиво кивает, прикидывая объём работ.

— Если работать каждый день, за месяц‑два можно привести дом в приличный вид. А потом наступит весна и займёмся садом.

— Ты ведь не оставишь меня, правда? — вдруг спрашиваю я, сама не зная, откуда берётся этот страх одиночества.

Няня берёт мою руку в свои тёплые, чуть шершавые ладони.

— Глупости какие. Куда ты, туда и я. Ты всегда будешь моей маленькой девочкой.

На душе становится легче. Я сжимаю её пальцы в ответ.

— Спасибо.

Ситер улыбается, встаёт и начинает убирать со стола.

— А теперь иди отдохни немного. Завтра будет тяжёлый день, нужно встретить плотника и показать ему все проблемные места. А я пока подумаю, какие ещё дела можно поручить.

Я поднимаюсь, чувствуя, как в груди разгорается крошечный огонёк надежды. Может быть, всё и вправду получится.

Но всё равно мне кажется, что-то не так. Как будто я смотрю, но не улавливаю сути. Ниточка теряется, как я не пытаюсь ее ухватить.