Брошенная жена Ледяного дракона

9

Солнце поднимается выше.

Я выхожу на крыльцо. Воздух колючий, зимний, но чистый. За оградой виднеется фигура Горда. Проверяет невысокую изгородь, оплетенную заснеженным плющом.

— Горд! — окликаю, спускаясь по ступеням.

Он оборачивается, улыбается.

— Да, госпожа?

Я протягиваю ему пару монет, вырученных в ломбарде, и записку с перечнем нужных материалов. Доски, гвозди, пакля, новый замок для двери…

— Это на закупку. Знаю, что сумма скромная, но… — Замолкаю, подбирая слова. — Спасибо, что взялись за работу. Нам правда нужна помощь. Если что-то еще нужно, то список можно расширить. Все же мастеру виднее.

Горд берёт монеты.

— Я не мастер, а только учусь, — говорит. — Завтра привезу всё. И доски, и замок.

Улыбаюсь.

— Хорошо. И еще… — Колеблюсь, но решаюсь. — Если увидите кого-то чужого у дома, сразу дайте знать.

Горд смотрит на меня внимательно, но все же кивает.

Меня не отпускает мысль, что ситуация с сумкой не могла быть случайностью. Все же за этим может что-то крыться.

— Понял. Буду бдить.

Он поворачивается и возвращается к осмотру ограды. Я еще пару минут наблюдаю за ним, а затем возвращаюсь в дом. Моя накидка непригодна для долгого нахождения на улице в такой лютый мороз. Все же городская жизнь изнежила меня.

Захожу в дом. Ситер уже накрывает на стол. Обед готов. Запах тушёного картофеля и трав наполняет всё поместье. Ну или как минимум первый его этаж.

— Работает парень, — сообщаю, садясь за стол.

— Ну и славно, — отвечает Ситер, ставя передо мной тарелку. — Пусть работает. А мы пока займемся твоим питанием.

Усмехаюсь.

Десять лет назад она не так настойчиво окружала меня заботой. Неужели я так сильно исхудала, что она взяла на себя миссию по откармливанию?

Чую, на Межгодье вместо гуся буду я.

Я беру ложку, но не спешу есть.

В голове появляется странная мысль, что проницательная Ситер могла понять, что я в положении. Быть того не может, но стоило понаблюдать.

Я невольно опустила взгляд на свой живот. Пока еще плоский. Кажется, что даже впалый. От корсета я отказалась сама и осознанно, чтобы не причинить вреда малышу. В высшем свете ходит немало слухов. Например, что ношение корсета способно нанести физическое уродство или вовсе прервать беременность. Дамы шептались по углам и разносили слухи. В любом случае, рисковать было нельзя.

Только бы девочка.

Невольно улыбнулась, но вдруг осознала, по какому лезвию ножа хожу.

Если Велен решит развестись, меня пригласят на слушание. Дел у императора немало, так что процесс затянется. Затянется так сильно, что уже и я, и Лив успеем родить. И этот вариант не так уж плох. Тогда был шанс скрыть ребенка, а вот если пригласят, пока еще буду обременена, то могут и вовсе отказать. И что тогда?

Велен будет явно не в восторге и дико зол. А вызывать его гнев было себе дороже.

Вопрос о пребывании ребенка в семье будет решен не в мою пользу. Однозначно. У мужа высокий пост и влияние. У меня прогнившее поместье и ни монетки в кармане лично заработанных денег.

Стоило разработать план, но почему-то вдруг голова враз кружится, а перед глазами пляшут черные пятна. С трудом беру себя в руки и выдыхаю.

Крепче сжимаю ложку. Есть не могу. Тошнит.

— Ты сегодня тихая, — заметила Ситер, ставя на стол кувшин с травяным настоем. — Не нравится простота?

— Нет, всё вкусно, — поспешила я ответить, поднимая глаза. — Просто задумалась.

Она окинула меня внимательным взглядом, чуть прищурившись, и я внутренне сжалась.

— Думать — дело хорошее, — проговорила она, усаживаясь напротив. — Но не до изнеможения ж. Бледная какая, посмотри.

Я невольно поёжилась.

— Просто холодно на улице.

Ситер хмыкнула, но спорить не стала. Вместо этого подвинула ко мне тарелку ближе.

— Ешь. Правильное питание не только вкусно, но и полезно.

Моё сердце дрогнуло.

Вижу, что Ситер хочет задать вопрос, и уже понимаю, что именно ее интересует.

К счастью, дверь скрипнула и послышался голос Горда.

Ситер поднялась и поспешила в холл.

Голова перестает кружиться. Чёрные точки рассасываются. Выдыхаю.

Осторожно поднимаюсь и выхожу вслед за няней.

Горд, собрав инструменты, коротко прощается и выходит. Ситер провожает его до порога. Дверь закрывается, и няня оборачивается ко мне лицом.

— Надёжный парень, — замечает Ситер, возвращаясь. — Руки золотые. Но всё ж не спеши давать ему ключи от сейфа.

Я усмехаюсь. Был бы только сейф и то, что в нем хранить, а так — мало чем отличаемся от монастырских мышей. Но все же киваю. В голове и так кавардак.

— Давай пока займёмся делами, — говорю.

— А обед? — хмурится Ситер.

— Аппетит пропал, но обещаю, что ужин будет плотным, — вру, не моргнув и глазом.

Я поднимаюсь по лестнице медленно, ступенька за ступенькой. В голове всё ещё гудит, будто после долгого звона колоколов. Ситер что‑то говорит сзади, но слова доходят словно сквозь вату.

На середине пролёта перед глазами снова вспыхивают чёрные точки. Они разрастаются, сливаются, затягивая все вокруг плотной пеленой. Пытаюсь ухватиться за перила. Пальцы скользят по дереву.

— Ситер… — шепчу, но голос тонет в стуке крови в ушах.

Тело становится непослушным. Ступня подворачивается, колени подгибаются. Последнее, что успеваю понять, ступени слишком быстро приближаются.

Удар. Мрак.