Брошенная жена Ледяного дракона

10

Очнулась от холода. Лежу на полу, щека прижата к шершавым доскам. В нос бьёт запах пыли и воска. Давно не натирали лестничные перила.

— О, небо и звезды… — слышу над собой голос Ситер. Она уже рядом, трясёт меня за плечи, приподнимает голову. — Очнись! Ну же! Девочка моя, открой глазки.

Моргаю. Мир постепенно обретает очертания. Лицо Ситер исказилось тревогой, дрожащие руки, сползший чепец.

— Что… Что случилось? — хриплю, пытаясь сесть.

— Ты упала, — она помогает мне прислониться к стене. — Я кричу, а ты не отвечаешь. Думала, сердце остановится…

В груди колотится рвано сердце. Ладони влажные, во рту сухо.

— Просто потемнело в глазах, — шепчу. — Ничего страшного.

— Ничего страшного?! — Ситер поднимается и торопливо хватает свою шаль, затем возвращается. — Сейчас укутаю, а потом — чай с мёдом и малиной. Ты меня так напугала!

Её голос дрожит. Она заворачивает меня в шаль, как ребёнка, и я вдруг чувствую, как на глаза наворачиваются слёзы.

— Я в порядке, — повторяю, но сама не верю в эти слова.

Нужно сказать. Сейчас и всю правду.

Ситер молчит. Она смотрит на меня, прищурившись.

— Ты ведь беременна? — спрашивает тихо. — Так ведь?

Я отвожу глаза. Отвечать не хочется.

— Это всё из‑за нервов, — пытаюсь оправдаться. — Дом, ремонт, эта проклятая сумка…

Признаться нужно, но мне кажется, что это лишит меня той самой части себя, которая была рада снова оказаться в детстве.

— Не только, — перебивает она. — Ты бледная, худая. Глаза ввалились. И этот обморок…

Она замолкает, но я чувствую, что молчать дальше нет смысла.

Молчание затягивается. Я сжимаю края шали, пытаясь унять дрожь.

— Пойдём, — наконец говорит Ситер. — Уложу тебя в постель. А потом будет разговор. Серьёзный.

Она помогает мне встать. Ноги подкашиваются, но я держусь.

Когда я уже лежу под одеялом, Ситер садится рядом, берёт мою руку. Тёплые пальцы согревают ледяную ладонь.

— Я знаю, — говорит она тихо. — Знаю, что ты ждёшь ребёнка.

Я замираю. Слова застревают в горле.

— Не бойся, — продолжает она. — Это нормально. В жизни каждой женщины наступает такой момент. Ты подаришь этому миру новую жизнь. И я ни за что не брошу тебя. Но тебе нужно беречься.

Слёзы катятся по щекам. Я не отвечаю. Просто киваю.

Ситер улыбается, вытирает мои слёзы рукавом. Плачет сама.

— Вот и умница. Теперь отдыхай. А я пока приготовлю отвар. Схожу за лекарем. Не дело так биться в твоём положении. — Она встаёт. — Попрошу Горда, чтобы завтра принёс не только доски, но и крепкую ставню. В твоей спальне окно плохо держит тепло, а у нас зима всё-таки.

Она выходит, тихо притворив дверь.

Я закрываю глаза. Слёзы катятся по щекам, но я даже не пытаюсь их остановить.

Тело расслабляется под тёплым одеялом, но внутри бушует буря. Я всхлипываю, подтягиваю колени к груди, сворачиваюсь клубочком. Плечи вздрагивают. Не сразу, но понимаю, как сильно испугалась за малыша. Страх всё ещё не отпускает. Это просто нужно принять и дождаться лекаря.

Слёзы обжигают кожу, оставляют влажные дорожки на подушке. Я кусаю губы, чтобы не разрыдаться в голос, но тело само требует выплакать накопившееся.

Страшно до жути.

А если Велен отберёт у меня малыша? Если решит, что ребёнок станет оружием против него в моих руках? У него ведь теперь будет новая семья, а я стала третьей лишней.

Я обхватываю живот руками, будто уже могу прикрыть малыша от всех бед. Никто, кроме мамы, не станет надежнее защитником для него.

Страх не уходит. Он сжимает сердце, сковывает мысли.

Я вспоминаю Велена. Его улыбку, его руки, его тихий смех. Он ведь когда-то был настоящим, а теперь стал совершенно чужим. Что ж, таков наш путь, и не нам спорить со звёздами или богами. Жизнь рассудит.

Я теряю счёт минутам, часам — не знаю. Просто лежу, пока слёзы не начинают иссякать, а рыдания не сменяются тихими всхлипами.

Наконец я переворачиваюсь на спину, тяжело дышу. Глаза опухли, в горле першит, но становится легче. Тяжесть ушла. Я выплакала её.

Слышу шум внизу. Хлопнула дверь. Ситер вернулась. Скорее всего, с лекарем.

Я провожу ладонью по лицу, смахивая остатки слёз.

Мы справимся.

Дверь тихо приоткрывается, и в спальню входят Ситер и невысокий худощавый мужчина с седыми висками и внимательным, цепким взглядом.

Лекарь.

Не теряя времени, он ставит на столик свой кожаный чемоданчик, расстёгивает его с лёгким щелчком.

— Ну‑с, посмотрим, что тут у нас, — произносит он негромко. — Позвольте взглянуть, леди Вейн.

Ситер тут же подкладывает мне под спину подушку, помогает приподняться.

— Она упала на лестнице, — торопливо поясняет няня. — Обморок. Бледная, как полотно. — Она замолкает, бросает на меня короткий взгляд, затем тихо добавляет: — И положение у неё особое.

Лекарь кивает. Достаёт из чемоданчика небольшой стеклянный флакон, смачивает платок чем‑то пахучим и подносит к моему носу.

— Вдохните глубоко, — командует он.

Я выполняю и сразу же морщусь. Эта дрянь заставляет вздрогнуть, но голова тут же проясняется.

— Хорошо. Теперь дайте руку.