Брошенная жена Ледяного дракона

13

Велен Вейн

Я стою в холле, нервно провожу ладонью по отглаженному рукаву сюртука. В воздухе витает тонкий аромат воска и свежих цветов, которые экономка расставила по всему дому зачем-то. Разницы нет. Теперь мой дом совсем пуст.

Часы на стене отсчитывают секунды с почти слышимым щелчком, и каждый удар отдаётся в груди волнением.

Дверь наверху лестницы приоткрывается. Я поднимаю взгляд, и дыхание замирает.

Лив спускается медленно, осторожно переступая по ступеням. Сегодня она совсем другая. Повзрослевшая. В ней больше не узнать угловатого подростка, который в первую же встречу неумело признался мне в любви. Теперь она настоящая красавица, которая могла бы покорить весь свет, но не сможет. А может, не настал еще ее час.

Волосы уложены в сложную причёску, но один непослушный локон выбился и мягко ложится на щёку. Парадное, с вышивкой по лифу платье подчеркивает фигуру, но при этом не выглядит вычурно. Просто и красиво. По‑настоящему красиво.

Она замечает мой взгляд, робко улыбается, будто не уверена, уместно ли это сейчас.

Я делаю шаг вперёд, встречаю её у последней ступени. Беру за руку. Пальцы холодные, чуть дрожат, но я сжимаю кончики, приободряя.

— Ты прекрасно выглядишь, — говорю ей.

Она опускает глаза, но я вижу, как на щеках появляется лёгкий румянец.

— Спасибо. Я старалась.

Молчу.

Слова застревают в горле.

Я вспоминаю жену.

В бездонных глазах Лив я всегда буду видеть Эви.

Скорее всего, сейчас она ненавидит меня. Презирает и ругает последними словами. Но я ни грамма не жалею о том, что сделал.

Она заслуживает своего счастья, а я буду напоминать о себе пока смогу переводами и чеками. Так будет лучше для нас. Для всех нас.

— Ты не передумала? — наконец спрашиваю, сжимая пальцы Лив чуть крепче. — Если хочешь, мы можем отложить. Никто не заставит.

Она поднимает на меня ясный взгляд. И в нём нет ни тени сомнения. Хотя я знаю, что боится она не меньше меня. Просто мужчинам дано чуть лучше скрывать свои эмоции.

— Нет. Не передумала. Это нужно сделать. Так будет лучше.

Улыбаюсь. Киваю.

— Тогда пойдём, — отвечаю ей и помогаю надеть накидку с мехом. — Нас уже ждут.

Она кивает, выпрямляет спину, но не отпускает мою руку. Мы вместе направляемся к выходу.

Мы выходим из дома. Холодный воздух бьёт в лицо, заставляя на мгновение зажмуриться. Лив чуть вздрагивает, кутается в накидку. Я поправляю ей меховой воротник.

У крыльца ждёт экипаж. Лошади переступают с ноги на ногу, пар идёт из ноздрей. Кучер, заметив нас, тут же спрыгивает с облучка, открывает дверцу.

— Готова? — спрашиваю, протягивая руку, чтобы помочь Лив подняться.

Она кивает, опирается на мою ладонь. Пальцы всё ещё ледяные.

Я чувствую, как дрожит её рука, но она держится, не позволяет себе ни секунды слабости.

Мы садимся. Дверца захлопывается, экипаж трогается. Колёса скрипят по подмёрзшей земле.

Я смотрю на Лив. Она смотрит в окно. Вроде бы она тут, но мысли где‑то далеко.

— О чём думаешь? — спрашиваю тихо.

Она поворачивается ко мне.

— О том, что будет дальше, — отвечает она, опуская глаза. — Ты написал завещание?

Вопрос бьёт пощёчиной. Я не ожидал его именно сейчас и не готов отвечать. Но она ждёт.

— Да, — говорю наконец, отводя взгляд к окну. — Всё оформлено. Дом, сбережения, счета, драгоценности.

Лив кивает. Лёгкий выдох, будто она проверяла, не передумал ли я в последний момент.

— Хорошо, — говорит она. — Значит, всё по плану.

Экипаж катится вперёд, увозя нас. Пути назад уже нет.

Молчу. Лив тоже не говорит ни слова. Пальцы, лежащие на коленях, сжимаются в кулаки.

Я хочу сказать что‑то важное. Нужно попытаться ее отговорить. Попытаться убедить отступить.

Она ни в чем не виновата. А сейчас еще и весь свет ополчится на нее за глупость. Вот только кто бы знал, какая это самоотверженная девушка, пожертвовавшая собственной репутацией ради семьи.

Я безгранично ей благодарен за все, что она делает, но страх за нее гораздо сильнее бьёт по нервам, чем опасность, которая нас поджидает, если не довести план до логического финала.

Экипаж замедляет ход и останавливается. Колёса скрипят по утрамбованному снегу.

Я делаю глубокий вдох, собираясь с силами, и первым выхожу из кареты. Холодный воздух обдаёт лицо, но я почти не замечаю его, всё внимание сосредоточено на том, чтобы не выдать волнения.

Протягиваю руку Лив. Она смотрит на мою ладонь, будто сомневаясь в последний миг, затем кладёт свои пальцы в мою ладонь. Они всё ещё холодные.

Она ступает на ступеньку, и я поддерживаю её за локоть. Лив выпрямляется, расправляет плечи, и на её лице расцветает улыбка. Она отлично играет свою роль, маскируя вымученную попытку казаться спокойной и уверенной.

Моя девочка.

Мы поднимаемся по ступеням. Я держу Лив под руку. Ей нужна опора и поддержка. Она прижимается чуть ближе, на долю секунды, в поисках родного.

Входим в холл. Лакеи в строгих ливреях стоят у дверей, почтительно склонив головы. Один из них тут же подходит, протягивает руки к накидке Лив.

— Позвольте, — говорит он тихо, снимая мех с её плеч.

Лив чуть вздрагивает, но тут же берёт себя в руки, улыбается лакею. Я снимаю свой сюртук, передаю слуге, затем снова беру Лив за руку. Наши пальцы сплетаются.

Мы идём через просторный холл.

Двери в бальный зал распахнуты. Изнутри льётся свет, звучат приглушённые голоса и музыка. Вальс.

Лив сжимает мою руку крепче. Мы переступаем порог бального зала.