Бытие неигрового персонажа 2.

Глава 4. Теплица.

Глава 4. Теплица.

А после общего сбора Мстивой окликнул меня. Посмотрев на мое изрисованное лицо, он лишь хмыкнул, а в глазах его мелькнули смешинки. Ну хоть дядю своей татуировкой повеселила, и то хлеб.

- Шаман сказал, что тебе жертвы для обрядов нужны. Мы взяли сегодня в плен трех магов пришлых, но сюда их не потащили, оставили у Бабая под присмотром его духов. А то, кто знает, что у них там в загашнике припрятано, еще вычислят наше местоположение. И поторопись с обрядами-то, пришлые после суток плена самоубиться могут. И вот…

Дядя полез в свой инвентарь и выудил оттуда знакомую мне уже бутыль с мутной жидкостью, а потом, поколебавшись на мгновение, достал еще и банку с маринованными грибочками.

- Передай Бабаю от меня, от сердца отрываю. Столько запасов на зиму, вражины, уничтожили…

Я кивнула, припрятав бутыль с самогонкой и закусью к ней в свою сумку. Дядя прав, не дело это, к боссу с пустыми руками идти. Надо бы еще на кухню к Аю заскочить, выпросить у неё пару горячих караваев для прожорливых лесных духов. Я развернулась было бежать по своим насущным делам, но дядя меня притормозил.

- Куда… Я еще не закончил. Держи, оденешь, когда будешь ритуалы с участием пришлых проводить.

Он протянул мне черную тряпку, при ближайшем рассмотрении оказавшейся некромантским балахоном, дающим плюс к Интеллекту и Мудрости.

- Зачем мне это? – непонимающе уставилась я на дядю.

- Балда, он твою личность от чужих глаз скроет, когда обряды будешь проводить. Нечего перед врагами своими нестандартными умениями светить.

- Понятно, - кивнула я ему, а потом побежала искать Сева, которого Шаман привлек к изготовлению барьера для теплицы. Ога же, рыжий его внучок, склонностями пошел явно не в деда, а потому ремесленными умениями злостно пренебрегал, предпочитая все свои усилия вкладывать в развитие боевых навыков. Север нашелся вместе с Шаманом и сказал, что у него уже почти все готово. А потому через полчаса мы, на ночь глядя, в сопровождении Врана, который за сутки боевых действий совместно с дядей отъелся до размеров взрослой овчарки из реального мира, отправились в путь, творить свои черные дела под боком у местного босса.

Придя на место дислокации Бабая в лесу, мы застали у него неожиданного гостя. Им оказался воскрешенный нами недавно оборотень, над головой которого сейчас багровыми буквами зловеще сияло его имя – «Угрюмый». Оба босса, бывший и действующий, сидели на поваленном стволе кедрового дерева и, судя по количеству пустых бутылок, стоящих между ними, беспробудно пьянствовали. Боже ж ты мой, я пьяных мужиков еще в реальной жизни до жути боялась, с ними же никогда не угадаешь, что они выкинут в следующий момент, а уж если у них обличье монстров….

Бабай мутным взором своих кроваво-красных, окруженных черным белком, глаз, пошатываясь, долго пялился на меня с Севом, а когда я, уже не жива не мертва от страха, решила, что пора делать ноги от этого невменяемого монстра пока не поздно, он ткнул в мою сторону своим деревянным пальцем с мощным звериным когтем и заплетающимся языком протянул:

- Аааа, племяшка Мстивоя, выпить принесла…

Агрессивная красная надпись над его головой сменилась на более миролюбивую - зеленую. Но от этого жути в его обличие, на мой взгляд, не убавилось. Я кивнула и на подгибающихся от страха ногах подошла к их импровизированному деревянному столу.

- Вот, дядя просил передать, - пропищала я, ставя дрожащими руками перед ними бутыль с грибочками.

- Вовремя, а то вишь, у нас тут тирапия, хорошего оборотня в чувство привожу.

Кто же это так в чувство-то приводит, скорее уж наоборот…

- Вспомнил, - неожиданно резко дернулся молчавший до этого Угрюмый, заставив меня отпрыгнуть от него подальше, и тоже ткнул в мою сторону своим внушительным когтем, - Вы те глупые щенки, которые в подземелье по-дурости забрались. Вы ж тогда вот такие были….

Он показал своей ручищей расстояние в сантиметров пятьдесят от кромки снега. Ну, положим, такого роста я никогда в этом мире не была, но переубеждать его не стала, а лишь поспешно поклонилась ему:

- Спасибо, что помогли нам тогда, - слава богу, что хоть имя над его головой позеленело.

- Давай, выпьем за детей, - привлек внимание Угрюмого к себе Бабай, сосредоточенно разливавший в этот момент мутную самогонку по немаленьким таким резным ковшам-чашам.

Бывший босс-оборотень, пошатываясь, лишь молча ему кивнул.

-Ну, мы пойдем, не будем вам мешать, - осторожно проговорила я, пятясь задом от них подальше.

Уфф, жуть-то какая эти пьяные боссы. Мы с Севом, в окружении лесных духов, отошли на укромную полянку, показавшуюся нам подходящей для того, чтобы расположить на ней теплицу. С созданием барьера мы провозились долго, пока камни-якоря заряжали духовной энергией, пока Сев исправлял, где он с рунами чего напутал, так и полночь наступила.

- О чем это они? – прислушался Сев во время работы к бессвязному разговору боссов.

Я тоже навострила уши.

- Мы в 20XX году с батареей там-то стояли…

- Я тогда еще школу не окончил, зато в 20ХХ в армию по призыву загремел и тогда в самое пекло на …

Кажется, они допились уже до воспоминаний из реальной жизни. Разве ж такое возможно?

- Наверное, свою прошлую жизнь вспомнили, - отвечаю Севу, - Пойду ритуальный круг рисовать, а то время уже. Вран, будь другом, подвесь фонарик к ветке, а то темень, хоть глаз выколи.

Я приступила к вычерчиванию на снегу пентаграммы, продолжая прислушиваться к пьяному бормотанию монстров. Если верить услышанному, то Угрюмый в реальной жизни был военным, который по чьему-то приказу уничтожил мирное поселение, а потом всю вину за содеянное свалили на него, как на исполнителя, и приговорили к пожизненному заключению. Но он и не отрицал своей вины, кажется, прошлое его сильно тяготило, гораздо больше, чем время, проведенное в подземелье Древних. Может для него даже будет и лучше, если он не будет о нём ничего помнить. В этом же мире уничтожение целых поселений было делом вполне обыденным и привычным. Мне этот монстр еще в подземелье показался неплохим персонажем, малость неуравновешенным, конечно, но неплохим. Все, закончила. Пентаграмма засветилась холодным, голубым светом, рассеивая ночную тьму вокруг себя и высвечивая темные силуэты деревьев, стоящих поблизости. А теперь меня ждало самое неприятное действо, с которым ну никак больше нельзя было тянуть, – сам обряд. Согласно описанию ритуала, жертве требовалось перерезать вены, ибо ее кровь питала саму пентаграмму, а та, в свою очередь, высасывала из нее же ману, наполняя ей символ, который Сев вырезал так же и на камне в центре теплицы. Можно было, конечно, обойтись и без кровопускания, а работу пентаграммы поддерживать за счёт своей духовной энергии. Но какой смысл сохранять пленным врагам жизнь?