Бывшая жена ректора-дракона

Глава 3.

Ой, что тут началось…

— Патриция! Патриция, дорогая!.. Доктор, сделайте что-нибудь!

— Господин Грейнхард, сохраняйте спокойствие! Нервные потрясения бывают даже от столь прекрасных новостей. Ничего страшного, ваша жена сейчас оправиться от шока и возрадуется вместе с вами. Госпожа Грейнхард? Госпожа Грейнхард? Слышите меня?..

Доктор Нубель и чрезвычайно громкий Петис носились кругами над рухнувшей женщиной. Господин Грейнхард охал и причитал, доктор Нубел старался привести в чувства бедолажку. Через пару секунд к ним присоединилась ещё и какая-то светловолосая девица.

— Мамочка!.. — вскакивая в комнату, заголосила она. — Что тут такое?!..

Увидев, в каком состоянии мать, девица взвизгнула. А потом подняла глаза на меня. И снова взвизгнула. Уже значительно громче.

Я же продолжала сидеть на кровати и ничего не понимать. Все хором пытались спасти несчастную госпожу Грейнхард, но почему-то никто не подумал о том, чтобы поберечь мои ушные перепонки, а заодно и нервную систему.

Что тут, вообще, происходит?..

Я попыталась оглядеться — хотя бы примерно сообразить, где нахожусь. Вроде какой-то дом… Вроде какая-то спальня… Вроде какие-то зелёные занавески на окнах… Красивые такие, что называется, по-богатому — ткань тяжёлая, в густую складку, вышивка золотая, как будто совсем и не китайский ширпотреб. Занавескам я этим прям обзавидовалась — шикарные. И словно немного знакомые. Я что, уже была тут раньше?..

— Сохрани нас Аркенрия! Почему это пугало ещё живо?! — снова взвизгнула девица. — Она убила мою маму!

— Мисс Грейнхард, Тесса, будьте благоразумны, — пытался достучаться до неё доктор Нубель, — с вашей матушкой всё будет в порядке, даю слово…

— Мне кто-нибудь объяснит, почему убогая жива?! — белобрысая, которую доктор назвал Тессой, ткнула в меня пальцем.

Тут уж я окончательно убедилась, что речь ведётся обо мне. Только непонятно, почему это я — пугало, да ещё и убогое? Она что, каши борзянки с утра объелась?

— Мисс Грейнхард, вам лучше выйти. Господин Грейнхард, прошу вас, уведите дочь и помогите мне отнести вашу жену на какой-нибудь диван…

Пока происходил весь этот сыр-бор, я даже толком опомниться не могла, не то что уж логически мыслить. К тому же мысли в голове ужасно путались: то одно, то другое… Вот помню, на кассе своей стою, сдачу считаю… А потом сразу вдруг какая-то книга передо мной, в старинной обложке и листочки у неё желтоватые, слегка потрёпанные по краям, точно книжице этой лет сто…

Помню разговор со Светочкой, помню, как холодец готовила… А потом внезапно какой-то зал невероятно красоты, куча людей и всё такое торжественное… И снова Светочка — её фотография на весь экран телефона…

Кстати, где мой телефон? Неужели выронила мобильник? Вот растяпа… Не дай бог потерять, я ж без записной книжки чёрта с два теперь номера вспомню. А ещё у меня там рецепты в закладках. Столько всего приготовить хотела…

Я стала инстинктивно шарить по постели в поисках телефона. Нырнула ладонью под подушку, и неожиданно поняла, что руки у меня ужасно странные: какие-то… молодые, НЕ МОИ руки…

Поднесла их к глазам. Стала рассматривать. Зрение оставалось немного мутным, но даже того, на чём получилось сфокусироваться, хватило, чтобы понять — это точно не мои руки. И пальцы не мои. И кожа не моя. И ногти — тоже не мои. И волосы…

Я поймала один локон и поднесла к лучу света, пробившемуся сквозь зелёные портьеры. Чёрные… Чёрные волосы. Да ещё и длинные какие. Я уже лет двадцать такую длину не ношу, неудобно. А красилась обычно в какие-нибудь цвета поярче — типа, рубиновые, бордовые. Ну, чтоб помоложе выглядеть. Говорят, чёрный очень старит. А мне хотелось хотя бы так молодость сохранить. Но тут и охранять было особо нечего — я уже была молода! Невероятно, но я снова оказалась молодой!

Как же так?.. Что за чудеса?..

— Мисс Грейнхард, — услышала я голос доктора Нубеля и оторвалась от разглядывания собственных волос. Доктор вернулся в комнату и снова двинулся ко мне. — Сожалею, что не успел уделить вам должного внимания. Полагаю, после пробуждения из трагического сна вам нужно помочь адаптироваться, — он присел на краю кровати и проницательно заглянул мне в лицо. — Но вынужден признать, мисс Грейнхард… Мирель, если позволите к вам так обращаться. Мне ещё ни разу не приходилось сталкиваться с пациентами, которые возвращаются из трагического сна. Конечно, в магических справочниках описаны подобные случаи, но лично я очутился при этом впервые. Как вы себя чувствуете, Мирель? Может, вас что-нибудь беспокоит?

Доктор уставился на меня. А я на какое-то время прекратила дышать.

Доктор не был похож на сумасшедшего. Да и я вроде никогда не страдала шизофреническими наклонностями. Люди ведь не сходят с ума за секунду, правда? Должны же быть какие-нибудь сигналы, предвестники. Не верю, что ко мне заявилась «белочка» ни с того ни сего. Так не бывает. Но в тогда объяснить то, что доктор Нубель с полным убеждением называет меня Мирель?

Ответ лежал на поверхности, поверить в него было очень непросто. По крайней мере, мне потребовалось несколько минут, прежде чем понять: я — и есть Мирель. Мирель Грейнхард.