Бывшая жена ректора-дракона

Глава 4.

— Вот так, Мирель. Хорошо… Ещё шажок… Аккуратно, не торопитесь… — приговаривал доктор, ведя меня под руку по комнате. Мы прошли, дай бог, полтора метра, а я уже устала, словно одолела марафон. — Для вас сейчас главное — всё делать постепенно, никуда не спеша. После трагического сна может наблюдаться некоторая скованность в теле, но я уже дал вам пару капель эссенции люнадууса. Очень хорошо помогает при восстановлении…

— Как вы сказали? Трагический сон? — переспросила я, хотя сама в это время с трудом что-то воспринимала. Окружающий мир был похож на сплошной хаос, даже несмотря на то, что в комнате наконец стихло. Зато в голове у меня поднялась настоящая буря.

Я — Мирель Грейнхард! По крайней мере, все эти странные и немного забавные люди в этом убеждены. И либо это массовый гипноз, либо я чего-то о себе не знаю.

Впрочем, с каждым шагом я всё больше убеждалась во втором: я действительно едва ли что-то знаю о себе. Я сама для себя казалась незнакомкой. То, как я двигалась, как ощущала свои руки, ноги, живот, — было и моим, и не моим одновременно. И, да, мне ужасно хотелось спать. Но в то же время было совсем не до сна.

— Да-да, всё верно, Мирель, трагический сон, — кивнул доктор Нубель. — Осторожно, сейчас будет край ковра — не оступитесь…

Обнажённая нога коснулась прохладного пола. Он был устелен старомодным паркетом, и ощущение было довольно приятным, просто сильно контрастировало после пары шагов по ковру. Даже же сами чувства обрели совсем иную окраску. Более яркую, что ли…

— А что это за сон такой?

— О, это одна из форм забвения, — заботливо объяснил доктор. — Крайне редкая форма. В исключительных случаях может возникать после воздействия чар уныния, но это не ваш случай, заверяю. С вами, Мирель, случился классический «tragicus soma». И, честно говоря, надежд практически не было, особенно с учётом длительности. Обычно больные просыпаются через пару недель, ну или хотя бы через месяц…

— А сколько, говорите, я проспала?

Доктор виновато поджал губы и увёл взгляд. Я думала, он сейчас переведёт тему разговора, однако Нубель всё-таки ответил:

— Два года. Ваш трагический сон, мисс Грейнхард, продлился два года. Но, пожалуй, это неудивительно с учётом предшествовавших ему событий.

— А что за события?..

— Нет, это невозможно! — резко прозвучало из-за двери, а через секунду звук уже ворвался в комнату вместе с разъярённой Тессой. — Ты! — она снова ткнула пальцем в меня. — Ты, гадина! Как ты посмела?!..

— Тесса, прелесть моя, — прибежал следом за девушкой Петис, — только не нервничай! Лучше побудь с мамой! Ей сейчас нужна твоя поддержка!

— Для начала я хочу понять, как этой помойной крысе удалось очнуться?! Ты нас всех опозорила, слышишь?! Единственное, что ты могла сделать умного, это никогда больше не просыпаться!

— А тебе лучше было бы научиться стучать в дверь, прежде чем входить в комнату, — ответила я и оглядела это избалованное дитя.

То, что Тесса избалована, было видно невооружённым глазом. Возможно, свою Светочку я тоже порой баловала сверх меры — а как иначе? Единственная дочка всё-таки, хочется позволить хотя бы чуть-чуть лишнего, не держать совсем уж в строгости ребёнка. Но Тесса, несомненно, была из тех, с кого сдували пылинки и целовали туда, куда иной раз неплохо бы и приложиться профилактическими средствами.

Нет, я совсем не за то, чтобы бить детей — не дай боже! Но совсем без воспитательных мер нельзя. А в некоторых случаях особым экземплярам прямо прописана, исключительно для пользы, хорошая взбучка. Вот, например, Тессе.

— Что?! — у белобрысой лицо так и вытянулось от шока. Нет, ну, подзатыльник она точно заслужила, без вариантов. — Папа, ты это слышал?!

— Слышал, Тесса, — пробормотал Петис то ли испуганно, то ли злобно. — Не обращай внимания. Она всё-таки немного больна.

— Нет-нет, — вмешался доктор Нубель, — заверяю вас: Мирель совершенно здорова. Ей нужно лишь поработать над координацией. Это займёт какое-то время. Но в остальном мисс Грейнхард абсолютно здорова. Правда же, мисс Грейнхард?

Я на всякий случай кивнула. Ведь я действительно не чувствовала себя больной. Возможно, чуть кружилась голова, да и мозг почему-то ощущался кашеобразным, остальные же ощущения мои были даже слишком хороши: непривычно, но… так легко, воздушно, по-девичьему. Чёрт возьми, да я же похудела килограмм на сорок! Ещё бы не почувствовать лёгкость!

— Папа, ты должен что-то сделать! — заявила Тесса. — Мы ведь не будем больше это терпеть, так?

— Если тебе не хочется терпеть, сходи в туалет, — ответила я и чуть поморщилась, когда сделала неловкий шаг, отчего ногу неприятно прострелило. Два года пролежать без движения — не шутки какие. — А пока выйду, пожалуйста, отсюда, девочка, и не мешай взрослым.

— Что?.. Ты рехнулась? — от ужаса Тесса вся побледнел так, что цвет её кожи сравнялся с цветом волос. Она даже не закричала, а скорее прошептала свою реплику.

Доктор Нубель коротко улыбнулся в бороду, затем обратился к Петису:

— Господин Грейнхард, в самом деле, позвольте мне позаботиться о Мирель, пока она немного не придёт в себя.

— Надеюсь, вы после этого не выставите мне счёт, доктор Нубель, — огрызнулся Петис. — Вас пригласили сюда для консультации, а не для лечения. О медицинских услугах мы с вам не договаривались.

— Не волнуйтесь, господин Грейнхард, сегодня я проведу реабилитационные процедуры совершенно бесплатно.

— Прекрасно, — Петис бросил это единственное слово так, словно хотел выругаться, но вынужден соблюдать приличия. Он быстро глянул на доктора, затем опалил взглядом меня, а после ласково обратился к дочери: — Пойдём, моё золотце. Проверим, как там мама.

— Но, па…

— Пойдём.

Тесса гневно фыркнула и бросилась за дверь. Петис удалился за ней.

Я устало вздохнула и посмотрела на доктора с благодарностью:

— Доктор, мне кажется, я всё-таки не полностью здорова.