Бывшая жена. Я восстану из пепла

Глава 4

К тому времени, как Миша возвращается домой, я успеваю накормить сына, отпустить няню и домработницу и смыть с лица смазавшийся от недавних слез макияж.

Услышав шум открывающейся входной двери, доносящийся с первого этажа, я собираю волосы в хвост на затылке, потуже затягиваю пояс халата под грудью и неторопливо устремляюсь вниз по лестнице.

В душе по-прежнему завывает лютая вьюга, но мои глаза абсолютно сухи.

Миша окидывает меня долгим задумчивым взглядом, но разговор заводить не спешит. Молча проходит мимо, в гостевую уборную, и, закатав рукава рубашки, принимается неспешно намыливать руки.

Решаю подождать его в столовой. Дабы усмирить все еще подрагивающие от напряжения нервы, завариваю себе чашку зеленого чая. Голова по-прежнему болит, хоть я и выпила две таблетки парацетамола.

– Ленька у себя в комнате? – спрашивает муж, входя в помещение.

– Да. Уроки уже сделал, и я разрешила ему немного поиграть в приставку.

Это неспроста: сын обожает рубиться в видеоигры в наушниках. С полным, так сказать, погружением. Поэтому он точно не услышит наш с Мишей диалог, который обещает быть крайне неприятным.

– Я вижу, ты уже успокоилась, – одобрительно подмечает он, становясь с противоположной стороны широкого каменного островка. – Взяла себя в руки.

– Да, но это вовсе не значит, что у меня нет вопросов. Кто эта женщина на самом деле?

– Я же сказал, наш новый антикризисный менеджер, – Миша впечатляюще невозмутим. – Устроилась в компанию полгода назад и уже показала довольно неплохие результаты по…

– Хватит, – обрываю я.

Я не повышаю голос, но по моему тону – хлесткому и холодному – муж понимает, что я не настроена слушать эту чепуху. Какое мне дело до профессиональных качеств его пигалицы, если на кону целостность нашего брака?

Миша сглатывает. Слегка оттягивает галстук, освобождая горло. А затем упирается ладонями в столешницу и глухо произносит:

– Хочешь правды? Тогда держи. Я увлекся Катериной. Да, правда увлекся. Она напомнила мне о том, как хорошо может быть с женщиной.

Его слова – такие колкие и обидные – подобны пощечине. У меня аж голова невольно назад дергается. И щеки болезненно вспыхивают. Будто в них кипятком плеснули.

Напомнила, как хорошо может быть с женщиной?.. Черт возьми! Да как это вообще понимать?!

– То есть… со мной тебе хорошо не было? – хриплю я, едва помня себя от шока.

Муж дергает челюстью. Проходится дальше, вдоль стены, и, притормозив у бара, наливает себе выпить.

– Ты сложная, Аделин. Ершистая, своенравная, у тебя на все свое мнение.

– И это, по-твоему, плохо? – я начинаю задыхаться от переизбытка эмоций.

Он никогда не говорил мне ничего подобного. Никогда не упоминал, что ему не по душе мой характер.

Да, я с юности была упрямой, амбициозной и независимой. Строила карьеру, без проблем путешествовала в одиночку, могла с легкостью первой написать понравившемуся парню. Мне казалось, что я живу смело, честно и открыто.

Никогда бы не подумала, что годы спустя любимый человек поставит мне это в упрек.

– Нет. Просто у тебя и у твоей семьи очень много требований, которым порой так утомительно соответствовать, – Миша направляет на меня усталый взгляд. – А мне хотелось легкости, спонтанности, комфорта. Хотелось, чтобы мной восхищались и заглядывали мне в рот. Хотя бы изредка, понимаешь? Но ты слишком крута для этого, – он горько усмехается. – Для тебя брак – это лишь сцена, где ты можешь в очередной раз продемонстрировать свою незаурядность и исключительность.

– Так вот чего тебе не хватало? Подобострастного заглядывания в рот? – чтобы не упасть, я обеими руками хватаюсь за край столешницы.

Виски горят огнем. Боль невыносимым спазмом опоясывает голову. Такое чувство, что она вот-вот расколется надвое.

– Я всего лишь хотел понимания, дорогая. Простой женской ласки, кроткости, уступчивости… Ты ведь никогда мне уступала, помнишь? Всегда стояла на своем до последнего. А еще эти твои вечные устремления… Быстрее, выше, лучше. Кто бы знал, как я от всего этого устал… Как мне надоело постоянно с тобой конкурировать…

– То есть я должна была остановиться в развитии для того, чтобы ты мог почувствовать себя мужиком? – выплевываю ядовито.

Меня душат обида и ярость. Прямо сейчас, в эту минуту Миша голыми руками разрывает мне сердце. Ведь я никогда не хотела обидеть его. Более того – я действительно им восхищалась! Мне казалось, что мы с ним на одной волне – обеспеченные, успешные, яркие. Рука об руку идем по жизни, вдохновляя и поддерживая друг друга.

И да, возможно, я не так хороша в дешевой театральщине и неприкрытой лести. Если я хвалю, то хвалю за дело. Если восхищаюсь, то от души. Но, похоже, Мише этого было мало. Ему не нужна была самодостаточная женщина. Он отчаянно мечтал об удобной.

– Вот опять, – муж делает несколько жадных глотков из бокала. – Я пытаюсь рассказать тебе о том, что чувствовал все эти годы, а ты думаешь только о своем клятом развитии.

– Выходит, эта Катя дала тебе все, о чем ты мечтал и чего не получал от меня? – картинка перед глазами мажется от нестерпимой боли, но я считаю необходимым докопаться до сути. – Понимание, покорность и, должно быть, какой-нибудь жутко извращенный секс?

– Мы с ней не спали.

– Что?

– Между нами не было ничего, кроме сегодняшнего поцелуя, – мрачно поясняет муж. – Долгое время мы просто общались. Часами разговаривали на офисной крыше, делились наболевшим. Поначалу я воспринимал ее исключительно как друга, а потом… начал что-то чувствовать. Но я всегда относился к тебе с уважением, Адель. Всегда берег твои чувства, – он выдерживает паузу и шумно выпускает воздух через ноздри. – Поэтому нет, никакого извращенного секса у нас не было.

Отчего-то мне кажется, что он говорит правду. Однако этот факт не приносит ни радости, ни облегчения.

– Но ты бы хотел этого, не так ли?

Миша, не моргая, выдерживает мой тяжелый испытующий взгляд. А потом залпом осушает бокал и добивает меня контрольным: