Бывшая жена. Я восстану из пепла

Глава 13

В день выписки при помощи мамы и медсестры я облачаюсь в теплый спортивный костюм, повязываю на безволосую голову платок, просовываю ноги в удобные угги и беру в руки зеркало.

В последнее время я нечасто туда заглядывала. Не было особой нужды. Да и собственное отражение, откровенно говоря, не радовало.

Сейчас ситуация хоть и незначительно, но все же улучшилась. Впалые щеки слегка округлились, черты утратили пугающую резкость, бескровные губы приобрели нежный розовый оттенок.

– Может, немного блеска? – предлагает мама, извлекая из сумочки глянцевый тюбик.

Я смотрю на блеск, на свое бледное отражение, а потом снова на блеск. И опасливо выдыхаю:

– Давай.

Мама осторожно проходится кисточкой по моим губам, и я улыбаюсь, ощущая знакомую приятную липкость.

До комы я красилась практически каждый день. Мне нравилось это дело. Макияж может создать настроение, даже когда его нет. Смотришь на себя красивую – и насущные проблемы кажутся чуть менее значительными.

– Ты у меня красавица, Адель, – выдыхает мама, и в ее глазах опять серебрятся слезы.

Я усмехаюсь. Глажу ее по руке. С возрастом родительница стала ну очень сентиментальной.

Несмотря на то, что до туалета и обратно я уже давно перемещаюсь самостоятельно, преодолевать большие расстояния мне все еще тяжеловато. Поэтому Миша помогает мне усесться в кресло-коляску и неспешно выкатывает ее из палаты, направляясь к лифтам.

– Волнуешься? – из-за спины доносится негромкий голос мужа.

– А должна? – чуть повернув голову, отзываюсь.

– В общем-то нет. Но для тебя это своего рода новое начало.

Миша прав. Я чувствую себя, так будто почти умерла. Почти растворилась в неумолимом потоке вечности, но каким-то чудом зацепилась за жизнь и вернулась обратно на землю.

Может, это все неспроста? И у Вселенной еще есть на меня планы?

Когда мы с Мишей выходим на улицу, меня встречает шумная многоголосая толпа. Тут и родственники, и друзья, и соседи, и даже несколько наиболее близких коллег. Они машут шариками с моим именем. В руках почти у каждого покоится букет.

И я вдруг ощущаю себя счастливой. Даже несмотря на то, что сижу в инвалидном кресле. Несмотря на то, что впереди у меня долгий и тернистый путь.

До комы я была хорошим человек. Тот факт, сколько людей ждали моего возвращения к жизни, доказывает это. Мне просто нужно постараться вернуть то, что прежде всегда было со мной: чувство юмора, остроту ума и главное – силу воли.

После обмена объятиями и теплыми словами Миша сажает меня в машину, и мы направляемся домой.

Домой.

Всего одно слово. Пять букв. Но, черт возьми, сколько же в нем смысла! Дом – это любовь. Это покой. Это стены, которые лечат. Отчего-то я не сомневаюсь, что дома процесс восстановления моего здоровья пойдет еще быстрее и эффективнее.

По дороге до нашего коттеджного поселка Ленька все время держит меня за руку, время от времени целуя ее. А Лизонька сидит на руках у бабушки, пуская слюни и с интересом глядя в окно.

Просторная столовая, которую я в свое время декорировала с большой любовью, встречает богато накрытым столом. Оказывается, близкие решили организовать праздничный ужин в честь моего возвращения домой.

Еще один сюрприз, которого я не ожидала.

Пока гости, шутя и весело болтая, занимают места за столом, я ненадолго скрываюсь в спальне. Окидываю внимательным взглядом нашу с Мишей постель, провожу рукой по мягкому шелковому покрывалу, вдыхаю ненавязчивый аромат ванильного диффузора.

Здесь все точно такое же, как в моих воспоминаниях: тот же интерьер, та же атмосфера, даже моя расческа лежит на прежнем месте. Вот только я все равно чувствую изменения. Неуловимые, неосязаемые, ощутимые лишь на уровне интуиции…

– Адель, тебе помочь? – в спальню входит Вера.

– Да, – я отмахиваюсь от неопределенных мыслей и смутных переживаний. – Я хотела переодеться во что-то полегче. А то в этом… жарко.

– Давай посмотрим, что у тебя есть, – подруга заходит в гардеробную и принимается передвигать вешалки с моей одеждой. – Может, какое-нибудь платье? Или шифоновый костюм, который ты в том году на заказ шила?

– Тук-тук, – в комнату просовывается светловолосая голова Наташи. – Я не помешаю?

– Нет, проходи, – не оглядываясь, кивает Вера. – Мы тут Адельке наряд подбираем.

– Надо что-то из дышащей ткани, – моя будущая невестка деловито приближается к подруге. – А то за столом духота.

Женщины болтают друг с другом, перебирая мой гардероб. Так весело и непринужденно, будто знакомы сто лет. И до меня вдруг доходит: а ведь это… странно. По логике, Наташа и Вера должны были познакомиться лишь сегодня, на моей выписке. Однако, судя по их общению, это отнюдь не так.

– Девочки, – подаю голос, подкатывая коляску чуть ближе. – А вы что, уже виделись раньше?

Они многозначительно переглядываются. Совсем коротко, но от меня не укрывается смущение в Вериных глазах и напряжение в Наташиных.

– Да, – наконец отмирает Вера. – Я как-то заглядывала в гости к твоему брату. Ну, чтобы расспросить о твоем состоянии и вообще… И там познакомилась с Наташей.

Вот оно что. А я и не знала.

Подруга и будущая невестка помогают мне облачиться в длинное синее платье, по цвету гармонирующее с моим головным платком и выгодно скрывающее худобу. А после мы все вместе возвращаемся в столовую к гостям.

– А вот и виновница торжества, – подняв в воздух бокал, провозглашает мой второй брат по имени Андрей. – За тебя, Аделя! Мы безумно счастливы, что ты снова с нами!

– За Аделю! – подхватывает нестройный хор голосов.

И присутствующие звонко чокаются.

Я благодарно улыбаюсь, обводя взглядом дорогих сердцу людей. А затем вдруг замечаю, что Миша, в отличие от остальных, не участвует во всеобщем веселье.

Взгляд мужа прикован к экрану мобильника, который он держит в руках, а рот дрожит в искренней возбужденной улыбке, которую он, правда, тщательно пытается сдержать.