Бывшая жена. Я восстану из пепла

Глава 17

Гости празднуют еще несколько часов. И все это время я прикладываю неимоверные моральные усилия, дабы скрыть от родных свои истинные чувства. Не показать, как мне на самом деле плохо, горько и тяжело.

Я понимаю, что собравшиеся здесь люди – по крайней мере, большинство из них – искренне радуются моему исцелению. Пусть и относительному, конечно. Они счастливы, что снова могут слышать мой голос, разговаривать со мной, обнимать и обмениваться шутками.

Именно поэтому я стискиваю зубы и, превозмогая острую душевную боль, улыбаюсь. Сыну, родителям, братьям. Даже Мише. Потому что до тех пор, пока мы не останемся наедине, он не должен ничего заподозрить.

В течение всего ужина гремят тосты и льются сладкие речи о том, какая я стойкая и непоколебимая. Как много во мне силы и упорства. Как ценно то, что я смогла перебороть смерть.

Я принимаю эти слова с благодарностью, но в глубине души все равно ворочается ядовитый червячок сомнений: а стоили ли оно того? Ведь, очнувшись от комы, я вернулась в мир, который совсем не знаю…

Мое тело ослабло и слушается через раз.

Моя внешняя привлекательность исчезла, испарившись под гнетом суровой болезни.

Мой муж смотрит на меня с плохо скрываемой брезгливостью и втайне строит отношения с другой.

Хотела ли я такой жизни? Едва ли.

Ведь она кардинально отличается от того, к чему я привыкла.

Внезапно мой рассеянно блуждающий взгляд цепляется за ажурную люльку, пристроенную в углу. Полчаса назад дочурка заснула, и краешек ее розовой пухлой щеки виден сквозь полупрозрачную ткань навеса.

Сердце сжимается в приступе нежности, и на глаза невольно наворачиваются слезы.

Но не от грусти, а от радости.

Ведь, несмотря на все испытания, что преподнесла мне злодейка-судьба, я выполнила свою главную и первостепенную миссию: произвела на свет красивую и здоровую дочь. Я вполне могла потерять малышку в результате инсульта. Врачи могли сплоховать, растеряться, не успеть. Но все сложилось наилучшим для Лизоньки образом.

Она выжила.

Это и есть ответ на вопрос: стоило ли оно того?

Конечно, стоило. Однозначно, безоговорочно стоило! Ведь, как бы пафосно это ни звучало, дети придают жизни наивысший смысл.

Да, я больше не та, кем была прежде. И отношения с Михаилом, к сожалению, уже не те... Но у меня по-прежнему есть мои дети: сын и дочь. И это именно то, ради чего нужно стараться и двигаться вперед. Маленькими, но твердыми шажками.

Как бы ни относился ко мне муж, детям нужна мама. Здоровая и счастливая.

И я непременно стану такой. Чего бы мне это ни стоило.

– Ну что ж, мы, пожалуй, пойдем, – выдыхает отец, когда застолье постепенно подходит к концу. – Миш, надеюсь ты справишься без нас?

– Разумеется, Алексей Петрович, – с готовностью кивает муж. – Даже не сомневайтесь.

С моим отцом он неизменно любезен и учтив. Впрочем, как и с остальными родственниками. Помнится, прежде покойные родители Миши были дружны с моей семьей. Мы часто собирались все вместе, отмечали Новый год и Дни рождения… А потом свекровь заболела раком. Сгорела всего за несколько месяцев. Через пару лет за ней последовал и свекор. Как говорит моя мама: не смог смириться с утратой.

Гости поднимаются с мест и начинают прощаться. Жмут руки Мише, обнимают меня, желают здоровья и энергии.

– Няня подъедет через сорок минут, – наклонившись к моему уху, сообщает мама. – Очень хорошая женщина. Воспитанная, интеллигентная. Она согласна первое время жить у вас. Я распорядилась, чтобы ей подготовили гостевую спальню. Я понимаю, что ты хочешь как можно больше времени проводить с дочерью, но все же будет лучше, если поблизости будет человек, готовый подстраховать.

Согласно кивнув, улыбаюсь матери и с чувством сжимаю ее теплую руку. Я безмерно благодарна родителям. Они столько сделали для меня! И я сейчас не только про период болезни, но и про жизнь в целом. С чем-с чем, а с семьей мне чрезвычайно повезло.

Когда за последним гостем закрывается дверь, в доме повисает тишина. Только едва различимый звук мультиков, которые Ленька решил посмотреть перед сном, бесцветной трелью доносится со второго этажа.

– Как ты себя чувствуешь? – Миша закладывает ладони в карманы брюк и, чуть склонив голову набок, рассматривает меня.

В его глазах читается привычная обеспокоенность, но с недавних пор я вижу в ней отблески фальши. Если бы он действительно обо мне беспокоился, то не лгал бы в лицо. И уж тем более – не спал бы с другой.

– Неплохо, – отзываюсь я, сжимая пальцами подлокотники инвалидного кресла. И чуть помолчав, добавляю: – Миш, нам надо поговорить.

– Ох, дорогая… Может, лучше завтра? Что-то я так устал, – он проводит ладонью по лицу и демонстративно трет веки.

Я молчу, сверля его немигающим взглядом. А в груди тихо тлеющий огонек обиды превращается в настоящий пожар. Теперь, когда не нужно держать маску невозмутимости перед близкими, я наконец спускаю эмоции с поводка. И они буйным неконтролируемым потоком заполоняют нутро. Подобно горячей лаве, разливаются в душе, выжигая в ней черные уродливые дыры.

Должно быть, что-то в моем лице наводит мужа на мысль о неладном и, чуть поколебавшись, он все же спрашивает:

– О чем ты хотела поговорить?

– О твоей неверности, любимый.