Бывшие. Изящное оружие

Глава 3

Мужики все дураки? Или через одного? Иногда мне кажется, это и есть главный мужской секрет, узнать который женщинам не суждено.

Иначе чем можно объяснить их странное желание рассказывать байки по поводу любовных отношений тем дамочкам, которые и так пускают слюну, глядя на своих избранников?

Неужели, на самом деле, ничего не понимают? Не чувствуют, как это всё больно и обидно?

Многие, кого я знала, сохли по Паше. И обо всех Дульсинеях мне было известно шапочно: Пахомов от меня ничего не скрывал, однако я не желала его откровений не из-за того, что берегла нервную систему, а всего-то из-за женской солидарности и понятия порядочности.

По этой причине пресекала всякие обсуждения новой пассии приятеля.

Однажды Паша всё же влюбился всерьёз в жену отцовского начальника, которая была старше его на десять лет, едва не разрушив «крепкую семью» с пятнадцатилетним стажем.

И тогда Пашина маман, которую он очень любил, решила действовать напористо, хотя, подозреваю, все его прежние дамы отстали не просто так, а при непосредственном участии Анастасии Дмитриевны – дородной высокой женщины и непререкаемого авторитета не только для сына и мужа, но и для студентов, коллег.

Я её видела пару раз, хотя она преподавала в другом здании.

По субботам Анастасия Дмитриевна начала устраивать смотрины с приглашением дочерей своих многочисленны подруг, приятельниц, приятельниц подруг, и так вымотала бедного парня, что однажды он взмолился, обращаясь ко мне:

– Наташка, спасай, мать совсем озверела. – Он показал характерный жест, перехватив шею большим и указательным пальцем. – Вот она где у меня. Хочет женить на рафинированной дамочке из своего окружения.

– Ну так женись, – как можно более равнодушно проговорила я и почувствовала, что от волнения загораются уши и остальные части тела. А что если вправду женится?

– Дура, что ли? На фиг мне нужны эти тургеневские девушки? Чтобы слушать их восторженные вопли? «Ах, какой душка этот Александр Александрович, жаль, что таких талантливых поэтов уже не рождается», – писклявым голосом пропел он, подражая барышням с факультета культурологии и филологии.

– И что ты собираешься делать? – невозмутимо поинтересовалась я.

– Жениться на тебе. – Я едва не присела от неожиданности. – А что? Ты – самая идеальная кандидатура: умная, добрая, спокойная, нетребовательная, палочка - выручалочка. Опять-таки меня знаешь как облупленного, и я тебя знаю.

В этом ряду определений мне не понравилось обидное слово «нетребовательная», потому взбунтовалась:

– О, нет! Я придерживаюсь традиционного подхода к браку, то есть демократия демократией, но никаких измен.

– Не собираюсь я тебе изменять. Нагулялся. Хватит вот так, – он провёл ребром ладони по горлу. – Сколько можно сидеть в шкафах? – Это он о том, как несколько раз нарывался на мужей своих любовниц. – Но только не занудствуй: ещё одна маман мне не нужна.

– Мой ответ – нет.

– Послушай… – Он заволновался, заходил туда сюда мимо меня. – У нас будет идеальный брак – ты не любишь меня, я не люблю тебя. Нет-нет, мы любим друг друга, – исправился он, только как друзья. Идеальные партнёрские отношения.

Некоторое время я сопротивлялась, ведь его предложение выглядело странным, однако замуж всё-таки вышла, ибо рассудила так: а, может, действительно провести эксперимент, вдруг получится и Паша меня полюбит как женщину?

Любви у меня столько, что хватит на десятерых Пахомовых. Чем рискую? Ничем. Тем более родители его относятся ко мне вполне благосклонно, отсюда ударов не должно быть.

Жили мы на удивление хорошо, я всё думала, как же счастливо складывается жизнь – эксперимент вполне удался! Муж часто говорил о любви, но я вынуждена была признать, под этим подразумевалась не та любовь, к которой я стремилась, которую ждала, а только сексуальное влечение.

Думаю, его притягивало несоответствие внешнего и внутреннего, этакая неконгруэнтность, ибо хоть я и была душевной, но при этом застёгнутой на тридцать три пуговицы, зато наедине с ним – абсолютно раскрепощённой и открытой.

Это Пахомова радовало, я ощущала, что он находил удовольствие в нашей идиллии. Мы даже ни разу не поругались.

Однажды вечером Паша внезапно вскочил с дивана, на котором слушал концерт джазовой музыки, и подошёл к шкафу, налив в бокал немного коньяка, потом вернулся на диван и остановил взгляд не на плазме, а на мне, гладившей его рубашки.

И что-то в его взгляде показалось мне необычным.

– Знаешь, кажется, я в тебя влюбился по-настоящему. Нет, правда. Так внезапно хорошо и спокойно стало на душе: ты, моя работа, мои увлечения, любимые пельмени, наконец – всё сошлось в одной точке. Я так счастлив!

Через год счастливой жизни я забеременела, именно с этого времени начав вести фактический отсчёт нашей семейной жизни.

И вскоре после этого замечательного события я уехала на свадьбу Алины в родной город, но вернулась самолетом, а не поездом, как обещала мужу, поэтому раньше намеченного срока.

В деталях помню ту ночь, когда, как в анекдоте, сюрпризом нагрянула домой, а в нашей спальне, крепко обнявшись, спали муж и неизвестная мне мамзелька.