Бывшие. Изящное оружие

Глава 7

Выдержав паузу, я ответила мужу:

– Потому и говорю, что сейчас не иначе, чем тогда. Очень бы хотела этому верить, но нет! История повторяется. – И без перехода с той же интонацией я добавила: – Тебе знакома Милена Кожемякина, может, ты её знаешь под именем Люда Кондрашкина?

– Люда, Люда… людоедка, – вспомнил Паша детскую обзывалку. – Если ты о певице, то знаю такую, но какие шлягеры исполняет, не помню, ты же помнишь, я попсой не увлекаюсь.

– Знаю. Так вот, это Кожемякина – Кондрашкина сегодня во всеуслышание заявила, что у неё есть чудесный любовник Павел. Вот послушай. – И я, найдя на смартфоне видеофайл, где мамзелька вещает о неподражаемом любимом человеке, включила с минимальной громкостью, ибо дочь уже спала, а потом поднесла смартфон к лицу мужа. – Послушай, Паша. Сколько экспрессии, сколько образности в её словах.

– И что? – спросил он прослушав. – Да в столице проживают сотни тысяч Павлов, сотни из которых преподаватели, журналисты, кандидаты и так далее.

– Хорошо. Идём дальше. Какой процент составляют кандидаты наук, которые работают над докторской диссертацией, преподают в вузах конвергентную журналистику, при этом сравнительно молоды, красивы, имеют маленьких детей. Да, и ещё забыла добавить, у них фамилия, имя, отчество – Пахомов Павел Борисович. – Я, к сожалению, не додумалась записать на смартфон наш разговор в гримёрной, но пересказала его близко к тексту, как говорили в школьные годы. Замолчав, кожей почувствовала, как воздух сгустился, и внезапная тишина стала заполнять всю комнату. Я видела, что у мужа заходили желваки и дрогнули ресницы.

– Я люблю только тебя. Всё остальное – твои фантазии и наговоры неадекватных тёток, – произнёс он мягко, как будто говорил с ребёнком, который боится темноты.

– Не лги хоть сейчас, – устало произнесла я, – имей мужество признаться. Я не хочу это терпеть дальше, иначе окончательно потеряю самоуважение. Шеф-редактор наотрез отказался вырезать слова великого эксперта о её любви к некому Павлу. Не все дураки: два и два сложат легко. Тем более, Кожемякина – личность медийная, находится на волне популярности. Журналисты всё равно докопаются до истины. Я не хочу прогреметь на всю страну как та жена известного физика-гения, о которой не одно поколение рассказывает анекдоты. И не хочу больше вранья. Никогда! Мне слишком дорогой ценой даётся тот компромисс с совестью, – последние фразы я произнесла дрожащим хриплым голосом и почувствовала, что в глазах закипели слёзы, хотя я старались сохранить самообладание. Но иногда оно подводит даже психолога.

Его молчание стало признанием. Паша подошёл к окну, за которым завывал холодный майский ветер, и уперся о подоконник, а я по-прежнему сидела в кресле и думала, что больнее всего не измена. А то, что он даже сейчас не нашёл слов, чтобы сказать правду и повиниться.

– И в этом молчании рухнул последний хлипкий мостик между нами, – усмехнулась я, обведя взглядом подруг.

– И Пахомов тебя даже не остановил, когда ты решила вернуться в наш город? – Алина почти плача посмотрела на меня.

– Почему же? Пытался. – Я на некоторое время замолчала, снова уйдя мыслями в недавнее прошлое.

– У нас не было ничего серьёзного, это тебя вообще не должно волновать, – наконец глухо ответил Павел, не глядя на меня.

– Это для тебя ничего серьёзного, а для меня… Я ведь каждое утро, просыпаясь, радовалась: «Как же правильно поступила, что не стала махать шашкой и сохранила семью».

Наконец, слёзы прорвались и побежали сами по себе, я вытирала их тыльной стороной ладони, а они всё бежали и бежали.

– Но ведь у нас и так замечательная семья. Это тебе хорошо известно, а всё остальное твои фантазии и наветы пустоголовой бабёнки, которой не терпится выйти замуж за успешного человека. Подумать только, встречались всего-то ничего, буквально пару раз, а она уже записалась в любимые женщины. У меня одна любимая женщина – мать моего ребёнка.

– Паша, буйная фантазия не у меня, а у тебя – так я считала. Однако ошиблась, ты просто патологический лгун. Три месяца с Миленой тепло общаешься, а говоришь, встретились только пару раз. Как ты тогда объяснишь вот это? – я показала распечатанную копию оплаты труда Арининой няни.

– Ты будто фокусник, всё что-то достаёшь из-за пазухи, – недовольно произнёс муж.

– Я просто хорошо подготовилась.

– Ладно. Мы с ней познакомились на корпоративе.

– Как банально. Не скажешь, почему меня на нём не было, я ведь всегда тебя сопровождаю, учитывая прошлый прокол.

– Ты в это время лежала с Ариной в больнице, помнишь, у неё случилась пневмония? Я так переживал, – вздохнул Паша и, отойдя от окна, присел снова на кровать напротив меня.

– О-па! Так переживал, что нашёл себе мощное успокоение – грудь пятого размера, чтобы было, куда поплакаться?

– Никого я не искал, оставь свой сарказм, Милена сама прицепилась, не отдерёшь. Сидел грустный, одинокий, она подошла и спросила, почему на празднике такой унылый? Понимаешь, она показалась такой необычной, загадочной. Я ведь ещё ни с кем не общался из мира шоу-бизнеса.

– Не замечала, что ты любишь разгадывать ребусы и загадки, профиль твой несколько иной. Ну-ну, и что было дальше?

– Ничего особенного, Милена просто прилипла ко мне намертво.