Бывшие. Изящное оружие

Глава 12

Мы разговаривали с Ольгой на детской площадке, ибо Арина попросилась на прогулку, якобы выгулять Рыжика – мягкую игрушку, которую привёз отец. Размахивая котиком-игрушкой, она смело подошла к незнакомой девочке и предложила поиграть. Вскоре дети убежали на горку.

– Муж не звонил? – поинтересовалась Оля, глядя вслед Арины.

– Пока нет, но жду, когда подключится тяжёлая артиллерия.

Я отчётливо понимала, что из этой семьи меня отпустят только с боями: жестокими и кровавыми, ибо все давно привыкли, что я беспрекословно тяну свою тяжёлую лямку не только супруги Паши, матери Арины, редактора известной компании, но и рабочей лошади на поприще семейного бизнеса Пахомовых.

Очень удобно и выгодно, да. Несколько раз я пыталась возмутиться из-за того, что в фирме не имела какой-никакой доли, за труд деньги тоже не получала. На что муж, хлопая длиннющими ресницами, обескуражено разводил руками и задумчиво повторял фразу:

– Какой-никакой доли? Ни-ка-кой. Я ведь и так тебе приношу кучкой деньги, что тебе ещё надо? А долю и сам не имею, ты же знаешь, что юридически весь бизнес принадлежит отцу, но фактически-то мы – хозяева фирмы. Разве этого мало? Я же молчу, не возражаю. Потому и тебе советую помалкивать.

– Вот я и не понимаю, почему молчишь, если фактически фирма наша. Не надо было о столь щедром подарке заявлять во всеуслышание на свадьбе, – проговорила возмущённо.

На этот вопрос ответа не было, хотя я предполагала, в связи с чем Пахомовы так поступили с семьёй сына.

Через пару часов после отъезда Паши позвонила свекровь. Я взяла телефон, понимая, что вступаю в третью, заключительную часть лицемерного цирка. Не ошиблась.

– Наташенька, солнышко, здравствуй, – начала лилейным голоском Анастасия Дмитриевна. – Вот, решила тебе снова позвонить, не могу наблюдать за вашими с сыном страданиями. Ну прости ты этого свинтуса, ведь места себе не находит из-за своих шалостей: раздавлен, расплющен, не знаю, как доберётся до дома. Есть такая поговорка: если любишь, прости. – Я молчала, давая возможность свекрови выговориться. – Представить не могу, как мы будем без внучки… – Она на время замолчала, видимо, вытирая слёзы, шмыгнула тихо носом, а потом продолжила осипшим, дрожащим голосом: – Да и к тебе привыкли, не нужен нам никто другой в качестве снохи. Только ты. И спокойнее мне, когда вы вместе: знаю, сын и Арина в надёжных руках. – Я по-прежнему молчала. – Наташа, ты меня слышишь?

– Слышу, конечно. Я ценю ваше ко мне отношение, очень больно это говорить, но жить с Пашей не стану, – сказала, волнуясь, и не смогла скрыть напряжение в голосе. – Теперь точно знаю, уверена: он не успокоится никогда, только будет шалить тише. – Я специально употребило родственное слово тому, которое использовала Анастасия Дмитриевна. Мужику тридцать восемь лет, а в её глазах он всё ещё мальчишка-шалунишка. Нет, Паша давно перерос «шалости», теперь подлые поступки совершает даже в отношении любовницы Кожемякиной. Стоят ребятки друг друга! – И потом, вы в курсе, что у него, возможно, будет ребёнок от другой женщины? – продолжила я, уже спокойнее.

– С чего ты так решила? – обескуражено спросила свекровь.

Я понимала, насколько тяжело ей сейчас, ибо в Паше вся жизнь. Пахомова в разы чувствительнее его, потому я старалась выбирать выражения менее для неё болезненные.

– Он вам не сказал об этом? Думаю, нужно дождаться из поездки сына и душевно, спокойно поговорить с ним. Обязательно расскажет. Так что, вскоре, возможно, – повторила я, – у вас будет ещё одна внучка ну или первый внук.

– Вот это новости! Наташенька, послушай, такие вопросы с беременностью всегда можно решить, это не самое страшное. – Как решить? Беременность рассосётся сама? Я уже хотела - было спросить, что же с её точки зрения является страшным, как свекровь продолжила: – Мы с отцом вот что решили… перепишем фирму на тебя, ибо кому, как не тебе – цельному, высоконравственному человек стоять во главе? Хорошее предложение? – И, не дождавшись ответа, продолжила: – Отличное! Надеюсь, понимаешь, что мы тебе доверяем? Цени! Будешь работать на себя, уйдёшь наконец из своей адской компании. Только, пожалуйста, не подавай на развод.

О-па! Я не выдержала и рассмеялась:

– Очень ценю вашу заботу обо мне, Анастасия Дмитриевна, безмерно вам благодарна за добрые слова и щедрый подарок, но нет. Ставить Павла в унизительное положение не хочу. Зачем? Он меня возненавидит, ибо сам мечтает рулить фирмой.

– А это уже будет зависеть от тебя, как себя поставишь. Да и мы поможем. Мать он ещё слушает.

– И всё-таки нет. Я устала жить в постоянном напряжении. А создавать видимость семьи только потому у меня в виде мотивации фирма – не для такого человека, как я. И поверьте, Пашу это вовсе не остановит от подобных поступков. За предложение спасибо, я оценила. Арину можете приглашать к себе в любое время, она как была внучкой, так и останется.

– И всё-таки подумай, иначе останешься с одними алиментами.

Только что не сказала сакраментальную фразу «и у разбитого корыта».

О, я уже слышала об этом, Паша сказал как-то подобное: «Ничего не получишь».

– И больше ничего не предложила? – спросила Оля, когда я пересказала ей суть нашей беседы со свекровью.

– Нет. Просто ушла со связи, выдвинув ультиматум. Человек абсолютно уверен, что всё в этом мире продаётся и покупается… что ещё она должна была сказать?