Бывшие. Изящное оружие

Глава 13

Паша

Что в головах у этих баб? Алогичны, тупы и алчны – кажется, я знал об этом всегда, чуть ли не с пелёнок. Исключением была моя Наташка, хотя я долго не рассматривал её как человека. Крутится рядом со мной заучка какая-то, ну и пусть крутится, в пору создавать из таких чудищ свой фан - клуб влюблённых в Павла Пахомова. Открытием стало, что она не только умная, но и увлечённая джазом, полностью разделяющая моё хобби.

Вскоре понял: у неё нет недостатков, и она настроена со мной на одну волну, потому оценил её как друга и зауважал как женщину, хотя именно как женщину долгое время не воспринимал совершенно: худенькая, маленькая, невзрачненькая. А хуже всего был её нос, который при идеальной фигуре и кукольном личике казался чем-то чужеродным.

Но к этому я быстро привык и на внешнюю некрасивость внимания не обращал. Так даже лучше: никто на неё не посмотрит, на сторону врага не перетянет, потому становиться в боевую стойку не нужно.

Иногда выводила из себя её насмешливость и упёртость. При таком, казалось бы, ангельском характере она умела вставить свои пять копеек и отстоять мнение, если была в нём уверена. Спорила до посинения, до икотки и почти всегда побеждала.

К своему ужасу и стыду я влюбился. Нет, сначала Наташу точно не любил, женился по необходимости, чтобы успокоить мать. Даже, наверное, не в матери было дело, а во мне: надоело прыгать из койки в койку, надоели эти избалованные звёзды гламура и услужливо бегающие за ними повсюду лысые обрюзгшие мужья.

Однажды, едва отбившись от очередного рогоносца, вдруг поймал себя на мысли, что с упоением разглядываю семью: родителей, которые шли с маленьким ребёнком, придерживая его за руки. Идиллия, как в рекламе сока.

В душé заскрежетало, засвербело и захотелось идти вот так же втроём по неширокой дорожке аллеи. На месте матери ребёнка и моей жены почему-то виделась только Наташка. Я удивлялся, недоумевал, но картинка не менялась, как и представление о счастливой семье.

Да, тогда не любил её как женщину, ибо невозможно любить свою тень, без которой в солнечный день человек не человек: он или святой, или вампир, я не был ни тем, ни другим, но знал одно: без Наташки мне очень плохо, тоскливо – невозможно.

Особенно это почувствовал, когда вместе с ней попал в аварию. Сам был виноват, оттого мучился так, что готов был принять её страдания, только бы она осталась жива. Именно тогда понял, насколько она мне дорога, насколько сильно я её люблю – родную и такую горячую.

Однако это чувство не помешало несколько раз ей изменить. Для поддержания формы. Да и что такого? Любовь любовью, но когда дамочка сама идёт в руки, редкий мужчина откажется, это как в спорте: появляется азарт, вырабатывается адреналин – быстрее, выше, сильнее. Физическая измена – не измена, другое дело, предательство духовное…

Конечно, с Кожемякиной прокололся: не подумал, что эта идиотка может влюбиться и так дерзко напереть. Обычно имел дело с замужними дамами, которые старались не высовываться, сами балансировали на грани, а здесь – да, сплоховал.

Однако не предполагал, что всё так быстро дойдёт до Наташки, ибо где моя жена, а где эта курица! Они – разные планеты, да нет же, моя Наташка – планета, а Кожемякина… так, мелкая звёздная пыль.

Эх, зря не соглашался посмотреть хоть один выпуск передачи, в которой жена была редактором, это бы меня уберегло от многих неразумных поступков. Считал, что программа – мура для плебса, не для высокоинтеллектуального кандидата наук. Оказывается, даже почти доцентам нельзя отделяться от народа. Кстати, кандидатскую мне помогла написать Наташка – многими её идеями воспользовался.

Сначала я не поверил, что она так запросто может сбежать в родной город, а потом непринуждённо сказать:

– С тобой жить не стану, подаю на развод!

Но когда увидел холод в её глазах, почувствовал, как сердце сжалось от леденящего предчувствия: так и будет.

Ни мои, ни материны уговоры ни к чему не привели. Я уже согласился на то, чтобы отдать ей квартиру, машину, бизнес, чёрт-те что, лишь бы Наташка была со мной, а главное бы, не увозила дочь, ибо Арина – это отдельная, раздирающая душу боль. Мелкую я люблю до безумия, до последнего своего атома.

Потому по приезде домой позвонил жене.

– Вот, хожу по пустой квартире, – сказал и почувствовал, как от волнения дрожит голос. – Скучаю.

– Зная тебя, скажу: она недолго будет пустой.

– Подумай, Наташ… – привёл последний аргумент. Одна ты не вытянешь. Аренда жилья, няня, кружки́, иностранный – всё это выжмет из тебя последнюю копейку. Твоя большая зарплата растворится, как дым. Но мы можем начать сначала. Клянусь…

– Не клянись. Не можем, – просто ответила она, и в этом «нет» я почувствовал такую усталость!

– Ты же понимаешь, что тогда война?

– Понимаю, но воевать не хочу. Мы не будем мужем и женой – привыкай к этой мысли, но навсегда останемся родителями умной, доброй, красивой дочки, очень похожей на тебя. И что нам мешает по-прежнему быть друзьями? Вспомни, как неплохо мы дружили.

– Друзьями? – Я засмеялся. – Разве это возможно?

– Возможно!

– Нет, я бы тебе не советовал принимать решение о разводе, подумай ещё. Подумай о ребёнке. Иначе… Иначе мы тебя уничтожим.