Бывшие. Найду и обезврежу!

2

– Я провожу? – осторожно забирает Лёня сумку из моих рук. – Никогда тебя здесь не видел.

– Мы переехали. Недавно, – поспешно глотаю я слова. – Я немного до дома не дошла.

– Нельзя так поздно по улицам ходить.

Он идёт рядом, больше не касается меня, и мне почти хорошо. Ноги только дрожат да внутри ещё мандраж до конца не уложился.

– Я учусь в институте. Засиделась, – произношу полуправду, – да и добираться далеко.

Говорить о том, что я домой возвращаться не желаю, – как-то неправильно. Особенно парню, которого совсем-совсем не знаешь.

Мне всё нравится: и учёба моя, и занятия. Я поступила, куда хотела, но мама моя вышла второй раз замуж, и домой мне возвращаться не хочется.

Переехали мы по той же причине: у отчима здесь квартира, а нашу мы продали.

Нет, я совсем не против, чтобы моя мама была счастлива, но мне не нравился мужчина, которого она выбрала себе в мужья. И вроде бы он неплохой, но каждый раз я замирала, когда его тяжёлый взгляд останавливался на мне.

Я вроде бы как им мешала, что ли, но стала лишней. Особенно, когда пришлось переехать. Всё привычное и знакомое осталось там, где я родилась и выросла. Знакомые улицы, друзья. А здесь… всё чужое и словно враждебное.

– Вот мой дом, – киваю на длинную многоэтажку.

– Почти соседи, – вижу, как он улыбается, – я живу через дорогу. Возможно, мы каждый день видим окна друг друга.

Это же не повод спрашивать, что за дом и какие окна?.. Но любопытно, очень.

– Спасибо, что проводил, – останавливаюсь возле подъезда и протягиваю руку, чтобы забрать сумку.

– Я доведу тебя до дверей, а то мало ли. Одного стресса на сегодня тебе достаточно.

И нет сил ему возразить. Да и расставаться не хочется. Дома мама и отчим. А я снова никому не нужна.

В подъезде пахнет кошками. В лифте – пылью и людьми. Но стоять рядом с высоким плечистым парнем хорошо.

У него карие глаза. Мягкие какие-то, когда он на меня смотрит. Ресницы длинные, губы чувственные. Можно сказать, я только сейчас его рассмотрела при неярком свете лифта.

Он весь какой-то ладный. И короткая стрижка ему идёт. Я по сравнению с ним, наверное, кажусь мелкой и нескладной, как гадкий утёнок. И почему-то вспоминается, что пуговица на пальто разболталась, повисла на нитке. А волосы, наверное, как пакля, особенно после того, как тот скот накручивал их на кулак. И тушь точно размазалась… Но что уж теперь? Не лезть же в сумочку и не разглядывать же себя в крохотное зеркальце?

Хочется поёжиться, но я храбро держусь. Мы молчим, но в этом молчании нет затянутой паузы. Кажется, что мы глазами ведём какой-то беззвучный диалог, и я даже не сразу понимаю, когда лифт останавливается и раскрывает перед нами дверь.

– Ну, вот я и дома, – произношу нарочито бодро. – Спасибо тебе ещё раз и… прощай, Лео.

Он на мгновение задерживает мою ладонь в своей, когда отдаёт сумку, а затем тихо смеётся.

– До встречи, Лада.

Миг – и за ним закрываются створки лифта, что увозит Лёньку вниз. Я так и стою на лестничной площадке, слушаю, как гудит и поскрипывает кабинка.

Что значит – до встречи? Он ведь даже номер моего телефона не спросил! А затем я встряхиваю головой, словно отгоняя наваждение, и достаю ключи.

Надо бы не думать ни о чём таком девочкам вроде меня. Я ведь не Золушка и не принцесса. У таких, как я, сказок не бывает. Но что об этом знает сердце, что всё же верит в чудеса?

Дома меня никто не ждёт, а поэтому я проскальзываю внутрь квартиры эдаким бесшумным привидением. Долго смываю с себя в душе прикосновения типа из подворотни и одновременно жалею, что вместе с ними исчезают утешающие объятия Лео.

На самом деле, это неправда. Всё, что связано с этим парнем, уже прочно поселилось у меня в душе. И это то, что не смоешь водой, не выкорчуешь никаким трактором, не развеешь по щелчку пальцев.

«Лео», – шепчу я, ложась в постель и улыбаюсь.

«Лео», – произношу мысленно, просыпаясь утром, ещё не зная, что этот парень слов на ветер бросать не привык. Сказал «до встречи» – значит «до встречи»!