Бывшие. Найду и обезврежу!

10

Закончилась осень, пришла зима – несуровая и малоснежная, но свиданий стало меньше, а тоски чуть больше, когда сердце рвётся, но стучать зубами на морозе не вариант.

Немного спасало кафе, где ждал нас столик в углу, если повезёт. И там мы отгораживались от всего мира. Лео грел мне руки и целовал пальцы да ладони. Там мы делились последними новостями и разговаривали. Но одних разговоров становилось мало.

– Я хочу познакомить тебя со стариками, – сказал Лёнька незадолго до Нового года.

Видимо, его позабавила моя реакция: я отшатнулась.

– Не бойся. Старики – это дед с бабушкой. Они у меня классные. Бабуля давно ворчит, хочет с тобой познакомиться. Пойдём, трусишка, – потянул он меня за руку, и я снова пошла.

Я за ним и в пропасть, наверное, сиганула бы. А ещё подумала, что ни за что не пригласила бы Лео к нам домой. Под неодобрительный взгляд матери. Об отчиме лучше вообще молчать. Я старалась не попадать ему на глаза. И вот ведь: ни словом, ни делом он меня не обидел, а что-то чудилось мне страшное в нём, неприятное, жуткое даже.

– Ну, наконец-то! – так нас встретили в доме Добрыниных.

Лиля Адамовна, Лёнькина бабушка, выглядела молодо. Красивая, как артистка, стильная, холёная, но в то же время уютно-тёплая и доброжелательная. Андрей Викторович слегка смахивал на Энштейна. Может, нимбообразной причёской, а может, гениальностью в чуть рассеянном взгляде.

Лёнька на них совсем не похож. Но то, как они к нему относились, и он к ним, сказало о многом.

В этом доме любили друг друга и уважали. А ещё приняли меня как-то безоговорочно, заботились.

– Молоденькая совсем, – качала головой Лиля Адамовна. – Словно хрустальная. Смотри мне, Лёнька, не сломай!

– Ни за что! – у моего Лео это прозвучало почти как клятва.

Да он и относился ко мне соответственно. Такой большой, а такой ласковый и нежный. У меня дух захватывало только от его взглядов, а уж от прикосновений и поцелуев мозг отключался напрочь.

Новый год мы встречали здесь же, в доме Добрыниных и, наверное, это был самый счастливый праздник в моей жизни – душевный, тёплый, искристый.

– Я люблю тебя, Лад, – сказал Лёнька в ту ночь, – выходи за меня замуж.

Мы целовались на морозе, а снежинки кружили в воздухе – невесомые и сказочные.

– Скажи мне «да», и ты не пожалеешь! – шептал он исступлённо.

– Конечно, да, – не могла я на него налюбоваться, очерчивала пальцами скулы, трогала ресницы, касалась горячих губ и слышала, как неистово бьётся сердце в груди. Одинаково, что у Лёньки, что у меня.

В тот миг я не думала, с какими трудностями придётся столкнуться и что придётся пережить на пути к счастью. Но я не очень думала о будущем, потому что лелеяла настоящее.

В марте мы подали заявление в ЗАГС. В то же время случилось то, что, наверное, должно было произойти много месяцев назад, будь я посмелее или отчаяннее, а может, современнее: я стала его по-настоящему.

Лиля Адамовна и Андрей Викторович уехали в санаторий, и мы остались вдвоём. Мы уже достаточно далеко заходили в наших отношениях, но не пересекали черту. Лео сдерживался. Чего ему это стоило – известно только небесам.

Той ночью я впервые не пошла домой, а осталась со своим Лео.