Бывшие. Найду и обезврежу!

11

– Я вот что хочу тебе сказать, Лад. Всё очень серьёзно, понимаешь? Я твой, а ты моя. Я это понял ещё тогда, в подворотне. Что всё не случайно. Что даже если бы мы тогда сразу разошлись в разные стороны, я всё равно бы тебя нашёл, из-под земли достал. У меня никогда такого не было.

– У меня тоже, Лёнь, – тихо призналась, обнимая его за шею. – У меня вообще ничего не было до тебя. Вроде бы как и не жила, а существовала, спала и ждала, когда ты придёшь и разбудишь. А теперь мне страшно, что всё это сон.

– Не бойся. Я всё время буду рядом. Ну, не каждую минуту, конечно. Это невозможно. Но в общем целом – да.

И таким твёрдым было это «да», что я сама потянулась к нему, как за солнцем. У меня не было ни сомнений, ни душевных страданий, ни страха. Я созрела, чтобы стать его во всех смыслах.

Это было нежное сумасшествие на двоих. Наверное, единым целым мы стали всё же задолго до того, как соединились наши тела. Это была невыносимая жажда, когда точно знаешь: есть источник, способный её утолить.

И ни боль, ни понимание, что назад пути нет, не смогли унять в душе ощущение правильности происходящего.

– Прости, – целовал меня и прижимал к себе Лёнька после того, как всё случилось, – но это то, что я не могу взять на себя. Но больше не будет больно.

– Мне хорошо, – не солгала я ни словом и подумала почему-то, что боль физическая – это ерунда. Главное, чтобы никогда не случилась боль в душе.

На пике счастья, наверное, такие мысли не должны приходить, а у меня всё не как у других людей. Наверное, я боялась всё же всё это потерять однажды. Верила и не верила, что чудо пришло в мою жизнь.

– Поехали, будем знакомиться с моими родителями, – сказал мне Лёнька в ближайшие выходные.

Я даже не напряглась, потому что уже к тому времени уверовала: всё у нас хорошо. Но до сих пор сама не сказала матери, что выхожу замуж. Я существовала отдельно от всех других людей, даже от близких. Мне никто не был нужен, кроме Лёньки. Однако жить в изолированном коконе невозможно.

Судя по всему, Лео тоже не баловал родных подробностями личной жизни. Мы произвели впечатление взорвавшейся бомбы.

Дверь нам открыла его мать.

– Леонид, – произнесла она несколько холодно и окинула нас долгим взглядом.

Высокая, статная, волосы уложены узлом на затылке. Платье, словно она собралась в театр или на выставку. Туфли на каблуке. И голубые глаза, в которых застыл лёд.

Я растерялась. Хотелось попятиться, но твёрдая рука моего Лео сделать этого не дала.

– Привет, мам. Это моя Лада. Знакомьтесь. Луиза Андреевна, – представил он её мне, а я стояла и гадала, что общего между этой женщиной, Лилей Адамовной и Андреем Викторовичем. Никакого фамильного сходства.

– Проходите, – махнула она изящной рукой.

Почти тут же в коридоре появилась её молодая копия, более живая и, наверное, от этого – более привлекательная.

– Мам, кто там? Лео! – тут же пронеслась она вихрем и повисла на шее у брата. – Вот это сюрприз!

Меня она не замечала.

– Я не один, Милена, – мягко отстранил Лёнька от себя сестру. – Познакомься с моей Ладой.

– Что значит твоей? – живо просканировали меня с ног до головы.

– Я женюсь, – сказал он просто, и в коридоре повисла мёртвая тишина.