Бывшие. Найду и обезврежу!

13

– Познакомились, значит? – мягко смотрела на меня Лиля Адамовна.

Они с Андреем Викторовичем вернулись из санатория и как-то очень легко восприняли моё обитание в своей квартире. Будто так и надо или словно так и было всегда.

Лёнька на дежурстве, а я пью чай с его бабушкой на уютной кухне и веду беседу.

– Тут важно понимать, чего хочешь ты, а не соответствовать ожиданиями окружающих. Я вон за Андрея замуж вышла – ни кола ни двора, нищета была жуткая. Но мы любили и верили друг в друга так, что, казалось, звёзды ярче светили. Но тогда и время другое было, конечно. И всё у нас было потом, позже.

Она тяжело вздохнула, посмотрела в окно. И я вдруг поняла, что сейчас она скажет что-то очень важное и сложное.

– Всё у нас было хорошо, только бог так и не дал детей. Луиза… что поделать – гены пальцем не раздавишь. Такой была её мать: красивой, но холодной. Сильной, очень глубоких каких-то страстей, что внутри, а не напоказ. Полина, моя лучшая подруга, умерла родами. Она никогда не рассказывала об отце своего ребёнка. Полагаю, он был из тех, кто на два фронта, и, наверное, имел семью. Мы с Андрюшей удочерили Луизу. Мы бы сделали это, даже если б у нас самих по лавкам было семеро, – невесело усмехнулась она, – но судьба распорядилась иначе. Я так и не смогла родить. Хочу, чтобы ты понимала: у меня язык никогда не повернётся назвать Лу неродной. И внуков тоже. Лёня и Мила – отрада нашего сердца. Но Лёня – это что-то свыше всего. Самое-самое, понимаешь?

Я понимала её лучше всех, потому что он именно таким был и для меня: самым-самым, лучшим, невероятным.

– Козырев… Аркадий – слишком властный, не признающий поражений или неповиновения. Лёнечка наш очень на него похож, и не только внешне. Он мягче, безусловно, но взрывной характер, упрямство, умение сметать всё на своём пути, если он видит цель, – это от отца. Горячие засранцы, – слабо улыбнулась Лиля Адамовна. – Не знаю уж, почему Аркадия выбрала Лу. Она несколько холодновата. Я вообще удивлена, что она решилась на двоих детей. Но материнство её не очень-то смягчило. Скупая на эмоции, но вроде бы любит и Лёню, и Милу. Ты привыкнешь к ним. А они привыкнут к тебе. На всё нужно время. Только оно примиряет всех.

Я кивнула, якобы соглашаясь. На самом деле, мне было без разницы, привыкнут или нет эти люди, смирятся с выбором Лео или нет. Мне важно было другое: чтобы Лёнька не поменял ко мне своего отношения и не стал прислушиваться к родным.

То, что я им не пришлась «ко двору», понимала. Не тот фасон. Не то происхождение. Хотя, наверное, можно было бы и поспорить, если мать моя говорила правду об отце, которого я не знала. Но на тот момент я не признавала всех этих условностей и не стремилась выпрыгнуть из кожи, чтобы понравиться людям, которые считали себя в чём-то там выше всех остальных. Мне достаточно было любви моего мужчины и его дедушки с бабушкой, к которым я чувствовала невыразимое душевное тепло и нежность и знала, что это взаимно.

Однако незадолго до свадьбы вторая половина семейства Козыревых во всей красе всё же показала условную пропасть между собой и мной.