Бывшие. Найду и обезврежу!

27

Вечером я всё рассказала Лёньке. Время прошло, а меня до сих пор потряхивало нервно.

– Ну, что ты, тонкая моя, успокойся, пожалуйста. Она сама его выбрала, ты же помнишь.

– Но он никогда её не бил, – возразила. – Вообще не представляю, как она сейчас живёт. Там кожа да кости. А у неё грудной ребёнок. Может, малыш от голода орал, потому что мать ему ничего дать не может, – покосилась я на пухленького Лёву, что спал и пускал пузыри.

Уж у нас-то никаких проблем не было. Да при необходимости мне стоило только попросить. И бабушка на подхвате, и Милена по первому звонку мчалась, и даже оттаявшая почему-то Лёнькина мать, которая любила Лёву, кажется, больше своих детей.

Я уж молчу, что ребёнок получал полноценное питание. Даже, наверное, сверх нормы. А у меня до сих пор в ушах стоял квакающий от тряски ор моего брата.

– Выбрала она его, не выбрала, предала меня не предала, но я не могу это спокойно пережить, уйти в сторону и сделать вид, что ничего не видела и не знаю.

– В ту квартиру ты не пойдёшь, – ожесточился Лёня. – Да и… вообще.

По его сверкнувшим глазам я поняла, что он чего-то не договаривает, но расспрашивать мужа – всё равно что со стеной общаться, если он решил, что знать мне кое о чём не обязательно.

– Значит, мы подумаем, как ей помочь, не попадая в квартиру. В конце концов, не каменный век. Если она номер телефона не сменила, я могу позвонить, встретиться хоть в том же парке, где мы с Лёвой гуляем, передать продукты и молоко для Виталика.

– Лада, без самодеятельности, прошу тебя.

– Насколько я знаю, отчим днём работает, так что не пересечёмся.

– Да не работает он сейчас! – не выдержал Лёнька, а я только рот открыла и ресницами хлопала, пытаясь осознать: по всей видимости, мой муж всё это время то ли следил за ним, то ли приглядывал. По-другому – никак.

Мне даже по пальцам захотелось пересчитать, сколько прошло времени. Да что там считать-то – больше года.

– Лёня… – только и смогла я выдавить из себя поражённо.

Муж мой только головой дёрнул. Помолчал, а потом ладонями по коленям хлопнул и заговорил.

– Я не хотел тебя волновать. Ты беременная тогда… У матери твоей роды тяжёлые были очень. Бабушка Лиля помогала по моей просьбе. Ты же помнишь: она у меня светило, и сложные случаи – это про неё. К счастью, всё обошлось, но при таких родах нужен реабилитационный период, хорошее лечение, поберечься. А у неё ни денег, ни связей, ни возможностей. Мы её уговаривали с бабушкой вместе. Упёрлась, замкнулась, вернулась к этому дебилу. Я ей деньги давал. Этот забирал. Я ей продукты покупал и молоко пацану. Этот сжирал всё. Его с работы попёрли. Я просил её заявление написать, когда он начал её поколачивать. Но всё впустую. Я не могу пойти и дать ему в рожу. Да и не поможет. Жду, когда он наконец-то проколется и попадётся, чтобы я мог со спокойной совестью его прикрыть.

– Но это может быть моя мать или мой брат – тот самый случай, которого ты ждёшь! Нужно что-то делать!

– Ну, разве что-то в обход закона, – невесело усмехнулся Лёнька.

– Ты как хочешь, а я ждать не могу. Да я спать спокойно не стану, зная, что может произойти нечто ужасное. Да, я знаю и помню: она поступила со мной нехорошо. Но это не значит, что и я отвернусь или буду злорадничать, мол, так ей и надо. За что боролась – на то и напоролась. Это неправильно, Лёнь. И мне кажется, она уже получила сполна.

– Ладно, придумаем что-нибудь, – прижал он меня к себе, – успокойся.

Но я не собиралась успокаиваться. На следующий день я поделилась тревогами с Ташей. Та выслушала меня молча. Глаза только мрачно сверкнули.

– Пусть переезжает ко мне, – сказала она просто. – Места, конечно, мало, у меня однушка и далеко не самая лучшая, но в тесноте да не в обиде. С ребёнком ей помогу. А там… как-то оно выровняется. Ты главное уговори её. Я никогда не рассказывала. У меня отец… пил да бил всех смертным боем. Мать моя однажды так и не выкарабкалась. Всё терпела. Боялась. Как это – уйти от мужа. И всё равно ушла. Только на тот свет. Так что уговори.

– А если этот припрётся?..

– А пусть, – снова мрачно сверкнула глазами Таша, – будет повод его наконец-то прищучить. Лёнька ж ждёт? Так мы подтолкнём, случай этот, если звёзды сойдутся. Я Пашу приглашу с нами пожить, – по её губах скользнула слабая улыбка, а я с удивлением уставилась, словно впервые видела подругу.

– Кого? – переспросила глупо, но по-другому не получилось.

– Пашу. Свидетеля вашего со свадьбы. Мы… общаемся. Он как нельзя будет кстати.

Естественно, я ничего не стала скрывать от Лёньки. Да от него ещё попробуй что-нибудь утаить.

– А что? – сделал он несколько шагов по комнате. – Из этого что-то да может получиться.

Тон его был задумчивым, между бровей пролегла морщинка.

– Я с Пашкой сам поговорю. Тут в другом проблема: важно, чтобы мать твоя согласилась.

Но, видимо, мать моя дошла до точки невозврата, потому что когда я поймала её через несколько дней и предложила сбежать, она согласилась сразу же.

– Тогда прямо сейчас, – вцепилась она в ручку коляски так, что побелели выступающие костяшки пальцев. – Я бы давно. Да некуда. Сейчас, чтобы не нашёл. Иначе не вырвусь.