Бывшие. ( Не) возможно люблю

Глава 1. Алина

Дорогие мои звездочки, пора уже поставить настоящую звездочку, чтобы моя новинка попала в топ-затмение историй о любви нашего Литнет:)))

Глава 1. Алина

Утро. Прохладный осенний воздух, ещё влажный от ночного дождя, пахнет мокрой листвой и чуть горьковатой землёй. Я бегу по привычному маршруту — мимо парка, вдоль улицы с аккуратными частными домами. Я знаю здесь каждую трещину на тротуаре, каждый куст и дерево, словно они живут со мной одной жизнью. Всё моё, знакомое, родное.

Ровное дыхание, стук кроссовок по асфальту — всё это обычно действует на меня как успокоительное. Но сегодня не отпускает ощущение, что утро странное. Словно сон, что приснился ночью, оставил в воздухе мутное послевкусие. Серый, тяжёлый, как старая плёнка, в которой кадры едва различимы, но настроение тревоги всё равно въедается под кожу.

«Алина, ты уже как твоя мать», — думаю я и усмехаюсь сквозь дыхание. Она ведь снова вчера начала со своими кружками.

— В Китай ты не поедешь, — сказала, разглядывая мой кофе. — Зря билеты купила. Лучше сдай. А прошлое своё — встречай.

Каково это звучало? Словно приговор.

— Мам, да хватит уже. — Я тогда отмахнулась. — Поеду, и всё. Это всего на год. Ты меня не остановишь.

Мама посмотрела на меня своим усталым, исподлобья взглядом, пожала плечами:
— Ну-ну. Как хочешь. Только деньги зря потратила. Не поедешь никуда.

После инсульта у неё речь ломкая, с паузами, но в эти её «кружечные предсказания» я стараюсь не верить. Хотя каждый раз мурашки бегут по спине, когда она произносит вот так, уверенно.

— Ну и намаялась ты с ним, — добавила она тогда в никуда.

Я остановилась с ложкой в руках.
— С кем? Мам?

Она отвернулась, поправила платок на плечах.
— А сама узнаешь.

Честно, иногда кажется, что у неё не инсульт, а ясновидение. И от этого не легче.
— Лучше бы кроссовки новые купила, — буркнула на прощание. — Споткнёшься же…

Я только закатила глаза. И вот теперь, бежа, вспоминаю этот разговор и думаю: может, правда ей витамины нужны? Или невролога поменять?

Шаг. Шаг. Дыхание сбивается.
И вдруг — взгляд сам поднимается.

И я вижу.

У ворот самого высокого дома в нашем районе стоят машины. Чёрные, блестящие, чужие. Не просто машины — фургоны, такие, что обычно появляются только на экранах телевизора. Их раньше здесь не было.

Я притормаживаю.
Сердце срывается с привычного ритма и начинает биться где-то в горле.

Этот дом.
Дом семьи Марка.

Имя вылетает, как стрела.
Марк.

Сколько лет я пыталась вытравить его из себя. Сколько ночей убеждала себя: он — чужой, он — предатель, он — прошлое. И всё равно внутри отзывается болью. Сколько бы времени ни прошло, дом Марка всегда будет для меня как незажившая рана.

Я сжимаю кулаки. Нельзя. Нельзя позволять этому имени возвращать меня в то, что я похоронила.

Но ноги будто приросли к асфальту. Я смотрю.

Чужие люди у ворот переговариваются, открывают створки. Кто-то выходит, кто-то заходит. Суета. Движение. Словно что-то важное происходит прямо сейчас.

Я стою и пялюсь, как последняя дура.

— Быстрее, Алина! — мысленно одёргиваю себя. — Дальше. Беги. Нечего тебе тут глазеть.

Делаю шаг в сторону, прячусь за дерево. Сердце колотится, ладони влажные.
Я не хочу, чтобы меня заметили. Не хочу, чтобы прошлое встретилось со мной вот так, на бегу, без предупреждения.

И я делаю рывок.

Ноги сами несут вперёд с бешеной скоростью. Музыка в наушниках глушит всё вокруг, но я не слышу её. Внутри звенит только одно:

Неужели… он здесь?