Бывшие. ( Не) возможно люблю

Глава 3. Алина

Глава 3. Алина

Я запрещаю себе брать телефон. Запрещаю искать хоть какие-то новости о нём — о его аварии, его жизни, его семье.
Шесть лет прошло. Шесть. Большой срок, правда?
Но внутри всё так и зудит желание нажать «поиск», вбить его фамилию и узнать все подробности.

Колясочник.
Сердце по инерции сжимается.
Мне больно. Всё ещё больно.

Нет. Не позволю себе.

Прикрываю глаза и делаю глубокий вдох, как учили на занятиях по дыханию. Счёт до пяти, потом выдох. Но всё равно не отпускает.

В голове вдруг снова всплывает тот вечер. Ужин. Надменный и властный смех его матери, такой раскатистый и глубокий. А затем её острый взгляд, когда она заметила меня в зале.

– О. Алина? И ты тут… – её голос полон притворного удивления. А глаза выдают: «Мы тебя не звали».

– Добрый вечер. Меня… меня Марк пригласил, – помню, как тихо выдавила из себя эти слова, чувствуя, что краснею, оправдываясь за своё появление.

Она кивнула, и на лице промелькнуло что-то странное — будто смятение или презрение, а потом насмешка. И тут же переключилась на мужчину рядом, громко произнеся:

– Это моя племянница.

Я тогда зависла от шока. Окаменела. Племянница? Что за бред? И едва не выронила бокал.

Мужчина развернулся ко мне всем корпусом, внимательно осмотрел — словно каждую деталь моего скромного образа разобрал на ценник.
Да, в моём простеньком платье я выглядела явно бедной племянницей… и слишком чужой для этого сияющего интерьера.

Надо было надеть джинсы. Или вообще не приходить.

– Кто? – переспросил он, словно я была пустым местом.

Мать Марка даже не моргнула:

– Дочь моего троюродного брата. У них тут магазинчик стройматериалов…

Её голос потонул в гуле разговора, но каждое слово резало меня по живому.

Собеседник мгновенно потерял ко мне интерес. Улыбнулся натянуто мне, затем ей и тут же увёл разговор в сторону какого-то проекта. А я осталась стоять, чувствуя, как земля уходит из-под ног.

Она ведь специально это сделала. Чтобы поставить меня на место. Чтобы всем стало ясно: я никто и звать меня никак.

Я резко открываю глаза. Всё. Хватит. Закрыла этот кадр.

Вдох на пять счётов. Выдох. Но легче не становится.

Журналы с отчётами по товару лежат под моей рукой, я вношу последние данные. Каждая цифра держит меня на плаву, хотя мысли всё равно уползают к чёрным машинам у ворот Верисовых. И к моему прошлому.

– Вот ты в Китае будешь… – старческий голос Дмитрухина раздаётся из угла.

– Ммм?

– Повторяю: когда в Китае будешь, – требует моего внимания назойливый дед.

– И что? – небрежно переспрашиваю, не поднимая головы.

– Так ты мне котика привези.

Я замираю, невольно улыбаюсь, прыскаю:

– Большого?

– Да хоть какого! Чтобы вот так лапкой махал, понимаешь?

Поднимаю взгляд.

Дед уже суёт под нос телефон с картинкой игрушечного кота с поднятой лапой.

– Это сувенир же? – возмущаюсь. Я-то думала, он хочет живого и дрессированного.

– На удачу, – важно поясняет он. – Китайский сувенир.

– Так закажите его тут, – отмахиваюсь. – Четыреста рублей, и у вас будет целая армия этих котов. На удачу!

– Нет, – упрямо бурчит он. – Твой-то… из самого Китая. Из-под самурая привезут.

– Дед, самураи в Японии были, – закатываю глаза.

– А-а… какая разница. Всё равно ты злая сегодня, Алинка, – ворчит Дмитрухин.

– Ага. Очень злая, – машинально соглашаюсь, не отрываясь от бумаг.

Он нарочно кашляет, хитро щурится:

– Это всё из-за Верисовых. Да?

Мои руки замирают над тетрадью.

– Что?

– Дааа! Я знаю. Я же видел, как ты бежала утром. А потом остановилась. За дерево спряталась. Всё видал, – показывает пальцем на свой глаз. – Меня не проведёшь, Алинка-картинка.

Я резко захлопываю журнал. Достал уже.

– Дед… – делаю паузу, набирая воздуха побольше в лёгкие, чтобы сохранить контроль, – держите свои шурупы при себе и идите. Нечего тут сидеть. Мы закрываемся.

Но голос мой срывается и дрожит. Чёрт.

Колокольчик над дверью магазина звенит, и мы одновременно оборачиваемся на звук.

На пороге стоит парень. Высокий, красивый, уверенный, с лёгкой улыбкой.

Я не сразу узнаю.

Ваня Верисов.
Моё сердце мягко и предательски ахает.

Младший брат Марка. Шесть лет назад он был худым, серым подростком. А теперь… высокий, собранный, с тем самым аристократичным видом, как у всех членов его семьи.

И воспоминание накрывает меня: вот так и Марк когда-то, в его возрасте, зашёл в наш магазин.

– Добрый день, – произносит Ваня, и воздух в магазине меняется.

Я ощущаю, как в груди снова поднимается тревога. Кажется, прошлое уже не просто стучится в двери — оно входит само.