Бывшие. ( Не) возможно люблю

Глава 4. Алина

Глава 4. Алина

Первые тридцать секунд я стояла онемевшая.

Мои ноги приросли к полу. Мир оглушил меня и все звенел в ушах, а воздух не хотел входить в лёгкие. Меня парализовало. Пока дед Дмитрухин не воскликнул своим фирменным, сухим голосом:

– Ванечка, сынок! Ну-ка, иди сюда! Здорово! – он раскинул руки, будто собирался заключить парня в медвежьи объятия, но передумал, и тут же оглядел его с головы до ног. – Вот это да! Каким красавцем стал. И костюмчик… заграничный, вижу. «Мэйд ин Лондон», да? Хорошо!..

Я едва не прыснула. Такой кринж я давно не ловила.

Ваня тоже смутился и посмотрел на меня.

Наши взгляды пересеклись на секунду – быстрые, сочувственные, будто мы оба оказались жертвами этого театра.

– Знаешь, Ванятка, где я был, когда плавал? – дед уже запустил свою шарманку. – Я ж моряк! Помнишь меня? Ну же?.. Это — Я, Дмитрухин!

– Конечно, помню вас, – мягко ответил Ваня. – И на рыбалку с вами ходили... Все помню.

– Молодец! Ай. Не забыл нас... Так вот! – дед весь довольный расправил плечи. – Я плавал, понимаешь… везде! Даже в Бразилии. И таких там видел женщин... ууу... вот с такими… – он описал руками огромный арбузный круг, и я едва не закатила глаза. – А ещё был в Новороссийске. Ты там был?

– Нет, – спокойно покачал головой Ваня. На его лице читалось удивление: Бразилия и Новороссийск. И что там общего?

– О-о-о… – дед важно протянул, подмигнув. – А я был. Хорошо там. Тепло, море… – его голос на миг потеплел, но тут же стал жёстким. – А тебе, сынок, соболезную. Мать у тебя… женщина была ещё та... ссстерва...

– Дед! – резко одёрнула я его. Сердце у меня ухнуло вниз. Ну нельзя же так при сыне. Дед все понял и начал исправляться.

– Ну сложная она была, – недовольно буркнул он, явно не собираясь останавливаться. – Но красивая, этого не отнять. Я её помню, когда она за твоего отца вышла. Шикарная свадьба. А с мужиками её рядом никогда не видел – сама рулила всем. У неё на совещании, поговаривали, все по струнке ходили… и даже твой отец. Теперь они встретятся. Давно не виделись.

Я бросила тревожный взгляд на Ваню. Он слушал молча: губы плотно сжал, будто удерживал или сдерживал что-то внутри. Мне стало жалко его.

– Так ты теперь один, сирота, – не унимался дед. – А Марк уже приехал?

Я вздрогнула. Мне как током ударило.

– Марка завтра привезут, – спокойно ответил Ваня. Его голос был сдержан, но я заметила, как дрогнули его пальцы. – Он… Я вот пришёл пригласить вас завтра в храм, на отпевание. Родственников у нас здесь больше нет. И хотел попросить, чтобы вы передали жителям: могут прийти. И… – он снова замялся на секунду, – в ресторане у Мусаева будет обед. Я обо всём позаботился.

В груди у меня кольнуло. Мне стало жалко его – слишком взрослый взгляд у этого парня, слишком тяжёлые слова для сына.

– Придём, – тихо сказала я, понимая и уважая его горе. Мать я его тоже не любила, но сыновья – это другое.

– Конечно придём, сынок, – подхватил дед. – Поддержим вас с братом. А он значит… теперь инвалид?

Я сглотнула, чувствуя, как пересохло горло.

– Да, – одними губами выдохнул Ваня.

Он замолчал на секунду, потом продолжил, уже глядя прямо на меня:

– Марк попал в аварию. Повреждён позвоночник, он не может ходить. Но… он хочет остаться здесь. В доме. Мы думаем сделать ремонт, всё обновить. Марк сам займётся проектом. Алина, все материалы мы закажем у вас.

Имя «Марк» снова прозвучало в моем сердце тревожным колоколом.
Он здесь.

И надолго.

Боже… мама была права. Прошлое действительно стучится в мою дверь.

Я сглотнула и выдавила:

– Хорошо.

– Прораба лучше взять Степана, – встрял дед, как ни в чём не бывало. – Он у меня рукастый. Вот они с Алиной вдвоём – шуры-муры крутят, а все никак не женятся.

Ваня резко обернулся на него. Его взгляд стал острым, недоверчивым, даже недобрым.

Я ощутила, как щеки заливает жар. Из-за новостей я совсем забыла про Степана.

– Хорошо, давайте обсудим завтра, – спокойно сказал Ваня, явно стараясь сгладить неловкость. – После обеда, когда привезут Марка.

– До завтра, – откликнулась я. С трудом удерживая дрожь в голосе.

Он как-то длительно кивнул, а затем вышел. Колокольчик на двери снова дрогнул и стих. Вслед за ним в помещении воцарилась тишина.

Жизнь больше не будет прежней. Это я поняла точно.

– Алин, – дед склонил голову, рассматривая меня, – ну что ты так побледнела? Прямо лица на тебе нет…

Я отвела взгляд. Потому что и правда — лица на мне не осталось. Мне все это не нравится...