Бывшие. ( Не) возможно люблю

Глава 6. Алина

Глава 6. Алина

Я медленно поднимаюсь с асфальта. Дрожащими руками стягиваю с себя пыль.

Колено начинает саднит и печь, но, кажется, цело.

В миг хлопает дверца машины — водитель бежит ко мне, лицо испуганное, суетится, что-то говорит, но я почти не слышу.

Черт... как неловко... Но все цело...

А … нет...

Мой взгляд прикован к кроссовку. На носке широкая рваная дырка. Ткань лопнула и мой большой палец торчит.

Вот блин. Хорошо, что ноготь цел и педикюр.

Вдруг ощущая, как кто-то острым взглядом давит меня через тонированное стекло. Кошусь на лобовое, но тут же отвожу глаза. Но все интересно: кто там?

Фары ещё слепят, но я снова набираюсь смелости, смотрю... прищуриваюсь, за тонированным стеклом силуэт. Мужчина. Он смотрит прямо на меня. Меня пробирает дрожь.

И мысль несется вперед разума молнией: нет… неужели это Марк?

К горлу подкатывает тошнотворный ком.

Я с трудом сглатываю и делаю шаг назад и в сторону.

Водитель тянется ко мне:

– Девушка, вы как? Я вас… я вас чуть не сбил! Может, скорую?.. Вы в порядке? Как мне вам помочь?

Я качаю головой, машинально отмахиваюсь.

– Всё в порядке. Я сама... – отворачиваюсь, но он пытается догнать меня. Резко стопарю его: – Все нормально. Я цела и невредима.

Спотыкаясь, перехожу на тротуар. Иду, будто в тумане. Спина горит, как и колено — я ощущаю, что меня провожают пристальным взглядом.

Я чувствую его.

Сердце начинает колошматить в груди.

И если это правда он… значит, он видел, как я металась под его окнами. Как распласталась на мокром асфальте.

О боже!

Хуже быть не может.

Хромая, переступаю порог дома. Пахнет лекарствами и чем-то кислым. Мама сидит в кресле у окна, укутанная в старый платок. Смотрит сначала на меня, потом на мои кроссовки. На рваный носок. Взгляд ее простой и без удивления.

– Ну я ж говорила… купи себе новые, – произносит почти торжественно, будто это и есть главное доказательство её правоты.

Я замираю.

И тут же вспоминаю её слова. «Прошлое встретишь. Не поедешь ты никуда».

Замираю сильнее. Шокированно.

– Куплю, – сухо отвечаю, разворачиваясь, чтобы спрятать лицо от нее с тревогой.

Но мама не отстаёт.

– На панихиду сегодня все вместе пойдём.

Я вскидываю брови.

– Зачем? … – разворачиваюсь. Пристально смотрю на нее: – Зачем нам это и что там нам делать?

Она смотрит прямо и строго, без колебаний.

– Ты должна её простить, Алина... И она тебя. Так положено.

Я нервно моргаю, пытаясь осознать. Мне это не послышалось? Простить?
– Простить?.. Мать Марка? Я? – мои слова звучат чужими. – Ты что-то путаешь. Она мне ничего не сделала... В отличие от её сына.

Мама пожимает худые плечи, укутываясь глубже в платок:
– Там разберешься. Положено проститься с человеком, значит простишься. Вас позвали — позвали. В такие дни не отказывают . Я уже всё приготовила. Собирайся. Проведём человека.

Я прикусываю губу так, что становится больно. В груди копится злость, но вместе с ней — страх. Мне не хочется встречаться лицом к лицу со своим больными горьким прошлым...