Бывшие. ( Не) возможно люблю

Глава 9. Алина

Глава 9. Алина

С укором смотрю на маму.

Ну вот, снова за своё. И главное — в храме.

Мама сразу же читает мои мысли.

Отводит взгляд, поправляет чёрный платок.

— Ничего, дочка, справишься, — неожиданно мягко произносит она и косится на ноги Марка. Кривит лицом.

Потом быстро отходит к отцу.

Я остаюсь одна — и это «справишься» врезается в сердце острее любого упрёка.

Странно. Шесть лет назад она запирала меня в комнате на ключ, лишь бы я вечером не сбежала к нему. Шесть лет назад её слова были холодными, резкими, почти злыми:

— Не пара он тебе, Алина. Другой он человек.

— Какой? — кричала я в ответ, срывая голос.

— Ты же в розовых облаках летаешь, — она щурилась, словно от яркого света, — а тебя же после него… замуж никто из ребят не возьмёт. Береги честь смолоду...

— Ма-ма, прекрати!.. — затыкаю ее.

И так повторялось и не раз, и не два.

Я задыхалась от возмущения. А она намекала и намекала на интим и то, что...

Обсуждать с ней это было выше моих сил.

Но намёки были прозрачны: «принесёшь в подоле — и всю жизнь расплачиваться будешь».

— Дочка, — добавила она, — ну не нужен он тебе. У них своя судьба, а у нас своя. Выберешь себе парня попроще и грустить не будешь...

Я ненавидела эти слова.

«Попроще».

А если я не хочу? А если мне не интересно?

И почему я должна выбирать проще?!..

А потом, в тот же вечер, вернулась домой после ужина и рухнула ей на шею. Слёзы душили, руки дрожали, а из груди вырывалось дикое отчаяние и боль от унижения:

— Мамочка… мамочка, как же ты была права… он… он… он…

Она гладила меня по голове, проводя ладонью от макушки до спины, приговаривая:

— Жизнь длинная, доченька. Все слёзы высохнут, и радость ещё вернётся. Но сердце девичье хрупкое. Разобьют его ласками, надеждами… а потом оставят.

Я вспоминаю тот вечер, будто всё было вчера. Ночь, самая долгая и ужасная в моей жизни. Как разбилось мое сердце и перестало чувствовать и верить мужчинам. Я уснула под утро — разбитая, измотанная.

Как же ненавидела Марка за ложь и предательство. За то, что пригласил меня на ту вечеринку. И так...

Зачем он позвал меня?

Чтобы показать, какая у него красавица невеста? Чтобы я своими глазами увидела, как он с ней, счастливый, блистает?

Или он не ждал ее. А она свалилась, как снег на голову и испортила ему каникулы.

Боже… Мое сердце сжимается и обливается слезами, его словно опять острым ножом проткнули.

Украдкой смотрю на него.

Да, травма оставила след на мне.

Но вижу и его судьба наградила болью: его лицо отрешенное, взгляд холоден. Держится от всех так, словно за стеклом. Смотрит на портрет матери без всякого тепла. Равнодушно. Словно ни капли не жалеет, что её не стало. Почему? Ведь он был ее любимым сыном...

И тут… дверь кабинета распахивается.

— Ты не смеешь так со мной поступать! — голос Марка глухой, сорванный. — Это уже слишком...

Он выходит, нет, вылетает пулей — красный, злой, дыхание тяжёлое.

Наши взгляды встречаются, и он тут же быстро отводит глаза, и исчезает куда-то вглубь коридора. Я порываюсь его догнать, но … что-то удерживает меня на месте. Я его таким никогда не видела. Мне стало не по себе.

Следом появляется она. Королева.
Величественная, собранная, будто и не было ссоры минуту назад. Глаза ее подсвечены судорожным блеском, как осколки тонкого стекла.

Но губы тут же растягиваются в вымученной улыбке и следом идет небрежный взмах головы:

— Прошу всех к столу, — звонко говорит она. — Мы скоро начнём.

Гости, перешёптываясь, понимают, что что-то случилось между сыном и матерью, но решают не влезать в семью, и тянутся к длинному столу, установленному тарелками и хрустальными бокалами.

Я проглатываю свою растерянность и тоже делаю шаг в сторону стола, но Королева вдруг оказывается рядом.

— Дорогая, — её пальцы цепко вцепились мою руку чуть выше локтя. — Ты сегодня будешь сидеть рядом со мной.

Мой рот сам собой приоткрывается.

Что??? Мне не послышалось?

Все слова огромным комом застревают в моем пересохшем горле. Я не нахожу, что ответить.

— Идём, — не терпя возражений, тянет настойчиво меня вперёд. Сжимая руку мою еще сильнее, до резкой боли. Я хочу сбросить эту клешню, но оттолкнуть её я просто не смогу. Это будет сильно заметно всеми...