Бывшие. ( Не) возможно люблю

Глава 11. Алина

Глава 11. Алина

– Папа, вот здесь, эти… – дверь открывается, я оборачиваюсь на звук. Отец рядом.

На пороге магазина появляется Ваня.
Мы несколько секунд просто смотрим на него, пока он не кивает и не произносит:

– Добрый день.

– Здравствуй, Ваня, – отвечает папа. – Как ты? Как твой брат?

– Хорошо, – кивает. – Я пришёл, – переводит взгляд на меня. – Алина, я хочу с тобой поговорить.

– Пап, я скоро, – откладываю в сторону журналы, чувствуя лёгкое удивление.

Мы выходим из магазина, я плотнее кутаюсь в куртку.

– Я сегодня улетаю, – начинает Ваня.

– Так быстро? – не удерживаюсь. – Вы же только вчера её похоронили.

– У меня дела, я не могу оставить фирму.

– Ясно, – киваю, глядя в сторону.

На его лице — беспокойство, которое он тщетно пытается скрыть.

– Марк остаётся, – глухо произносит.

– Да, ты говорил. Он займётся домом.

– Домом… и не только, – Ваня запинается, тяжело выдыхает и смотрит прямо на меня.

Я чувствую, что он решается на просьбу.

– Я видел, ты всё время в спорте. Бегаешь.

– Да.

– Я… – он заминается, потом резко выдыхает: – Не знаю, могу ли тебя об этом попросить. Ты можешь отказать.

– О чём? – настораживаюсь.

– Марк.

– Нет, – мотаю головой.

– Алина, ему нужна помощь. Он…

Я закатываю глаза. Только не это.

Он хватает меня за запястье.

– Ты же видела – он не ходит.

– Ты серьёзно? – срываюсь. – Думаешь, я буду возить его коляску? – меня накрывает злость.

– Не возить, – Ваня сжимается, умоляя взглядом. – Просто быть рядом.

– Нет.

– Алина, всё очень серьёзно.

– У меня тоже всё серьёзно!

Но он не слышит.

– У него через месяц операция. Каждый день нужны упражнения, подготовка. Без этого врачи не возьмутся. А я… – он осекается, – я не могу оставить всё. Теперь вся компания на мне.

Я молчу.

– Эта операция важна. И очень опасна. Если всё получится, он сможет ходить снова.

Горло сжимает. Дыхание становится рваным.

– А если нет?

Ваня отводит глаза.
– Я не хочу об этом думать. Мой брат сильный, молодой.

– Ну а если…

– Он может остаться парализованным, – выдыхает он. – И не только ногами.

Моё сердце будто разрывается на части.

– Ваня, я не могу всё бросить, – кричу, чувствуя, что силы уходят. – Это твой брат, твоя семья, ваши проблемы! Наймите тренера. В городе их полно! Хочешь, дам номера? Почему я? Почему всегда я?

Я почти разворачиваюсь, но он снова хватает меня за руку.

– Я боюсь за него.

Мир рушится.

– В смысле?

– Не знаю, – качает головой. – Но я чувствую: как он смотрит, как молчит… Я боюсь оставить его одного. Он не в порядке.

Мурашки бегут по коже.

– Может, это связано с его женой? Пусть она займётся. У него же есть жена.

– Ей до него нет дела, – резко отмахивается.

– А ребёнок? – я смотрю прямо ему в глаза.

Он морщится, будто получил удар.

– Какой ребёнок?

Я застываю, но всё же говорю:
– Она была беременна, когда они женились.

Ваня пожимает плечами, растерянно:
– Я ничего не знаю. Нет никакого ребёнка.

Тишина давит. Я сглатываю, стараясь закрыть тему.

– Ладно. Это не моё дело. Мне пора.

– Алина, – его голос срывается. – Я прошу тебя.

– Почему я? – почти кричу. – Почему, когда у вас всё рушится, должна появляться Алина и всех спасать?

Ваня моргает, растерянный, словно не ожидал моего взрыва. И в этот миг я вижу в нём того самого мальчишку, который боялся залезть на дерево за котом. Тогда он тоже смотрел на меня так — с надеждой и страхом. Только сейчас ему за двадцать, а глаза всё те же.

– Потому что, – он сглатывает, – потому что мой брат любит тебя. Всегда любил только тебя.

Воздух застревает непроходимым комом. Земля уходит из-под ног.

– А женился на другой! – с болью бросаю ему в лицо и ухожу.