Бывшие. Право на надежду

ПРОЛОГ

Терпеливо наблюдаю за врачом приёмного отделения, пока она осматривает моего сына и заполняет карту.

Андрейка все это время мне улыбается. Но…

По его серьезным глазам и тёмным кругам на бледном лице понимаю – бодрится мой маленький мужчина.

Как только протокол приёма пациента подходит в финалу, надеваю на Андрея маску с клапаном забора воздуха и фильтром очистки и прошу посидеть в коридоре.

– А когда Матюшева будет? Понимаете, мы не можем ждать. Для Андрея каждый день задержки операции.., – спотыкаюсь на слове, которое не произношу ни при каких обстоятельствах.

– Надежда Ивановна, вы же медик. Сами все понимаете. У Матюшевой трагедия в семье. Как все решит, так и вернётся, – спокойно отвечает, окидывая меня усталым взглядом доктор. – Вы пока устраивайтесь. Придет назначенный вашему сыну врач. Вы с ним все и обсудите.

До внезапной болезни сына, я была такой же – ровной, холодной и несколько отстраненной.

А сейчас…

Сейчас мои нервы, как оголенные провода.

Меня дергает все и от всего. Мой мир сузился до маленькой точки с эпицентром под названием Андрей Кортис.

Любой не тот жест, взгляд, тон, слово, особенно медиков, я воспринимаю, как вызов и личное оскорбление.

Никогда и подумать не могла, что весь мой профессионализм пойдёт прахом, лишь только я прочту диагноз, который лично для меня станет приговором.

Поняв, что добиться большего от дежурного врача не смогу, беру сумку с вещами и Андрюшу за руку. Теперь тактильный контакт с сыном для меня мой фитиш.

Андрей уже даже и не сопротивляется.

Да, и он как всегда находится в погружении, слушая книгу на английском языке.

У меня фантастически умный и способный сын. Он в свои семь лет отлично владеет английским.

Пока медсестра приемного ведет нас переходами, коридорами и по отделению, отмечаю, где сестринский пост.

Осматриваю палату и терпеливо слушаю про распорядок дня, время, когда я должна покинуть отделение, и уверение, что доктор скоро придет.

Но…

По личному профессиональному опыту знаю: обход давно завершен. Значит, врач к вновь поступившим зайдёт при наличии свободного времени.

Минут через двадцать мои слова подтверждает медсестра, забежавшая глянуть – кто тут у нас.

– Андрюша, посиди, пожалуйста, в палате, – прошу сына, как только мы остаемся вдвоем.

Андрей кивает головой. Я иду искать ординаторскую и заведующего отделением.

Погуляв минут пятнадцать в бесплодных попытках, возвращаюсь к палате. Приоткрываю дверь.

Слышу голос сына и мужской. Понимаю – это врач.

– Дядя, вы только маме не говорите. Хорошо? – вкрадчиво просит Андрейка.

– Но… Ведь обманывать некрасиво, – отвечает ему густой баритон.

Этот голос я знаю и узнаю среди тысячи. Поэтому моё сердце пропускает удар, а желудок сжимается до размера грецкого ореха.

Смотрю в затылок врача и понимаю – наша с сыном жизнь прежней не будет.

Мужчина оборачивается.

Мой умница сын восклицает:

– Мамуль, а доктор к нам сам пришел… Он – хороший! Он английский знает…

Врач и Андрей смотрят на меня медовыми глазами, симметрично склонив голову вправо.

У обоих во взглядах неприкрытое любопытство.

– Здравствуйте, – вежливо здороваюсь, всматриваясь в бейджик, словно читаю имя и отчество, которые знаю и никогда не забуду.

Моё холодное приветствие стирает с лица Волина улыбку.

– Я лечащий врач Даниил Владленович. Мы с Андреем Викторовичем Кортис уже познакомились, – ровно и спокойно говорит Даня. – А с вами, Надежда Ивановна, я побеседую, где-то через час.

Больше не говоря ни слова, но чётко показывая глазами “ждать”, Волин широкой и стремительной походкой покидает палату.

А я остаюсь… со своей бедой, мыслями и воспоминаниями.

Как мы вместе учились, дружили, а по ночам познавали друг друга. После выпуска разъехались. Он – заграницу. Я – отрабатывать целевое направление.

Могла ли я тогда знать, что наша встреча через восемь лет станет для обоих еще тем “сюрпризом”...