Бывшие. Право на надежду

Глава 1

Сегодня день зачисления. Я несусь к университету как ошпаренная, спотыкаясь о трещины в асфальте.

Вчерашний дождь оставил после себя лужи, в которых отражается хмурое небо.

Мои дешевые кеды промокли насквозь, но мне плевать – надо узнать: есть ли я в списке зачисленных студентов на бюджет.

Сердце колотится так бешено, что кажется, его стук слышит каждый прохожий.

В горле пересохло, хотя я только что выпила бутылку воды.

Добегаю до корпуса. Вбегаю внутрь. Смотрю доску со списками. Не могу найти свою фамилию – буквы плывут перед глазами, сливаясь в серые размытые полосы.

От волнения у меня начинается тремор – легкая дрожь в коленях и пальцах рук.

Решаю отойти и перевести дух.

Падаю на холодную металлическую скамейку. Начинаю нервно перебирать и тереть пальцы, как делаю это всегда в моменты сильного стресса. И вдруг…

На мои колени падает тень.

Поднимаю голову – вижу его.

Того самого парня, с которым мы случайно познакомились в день подачи документов в приёмную комиссию.

Он стоит передо мной, заслоняя солнце, и почему-то кажется гораздо выше, чем в моих воспоминаниях.

Очень симпатичный. Хотя нет…

Не просто симпатичный – красивый в этой небрежной, естественной манере, которая бывает только у тех, кто никогда не напрягается по поводу своей внешности.

Мне он кажется очень... взрослым. Настоящим мужчиной, а не мальчишкой, как большинство моих сверстников.

Если я поступаю в мед с золотой медалью и по целевому, то он пробивается сам.

Имя его, кажется... начинается на “Д”? Дмитрий? Денис? Черт, не помню. Вообще, я редко запоминаю имена парней – не до того мне.

В школе у меня была только учеба, а романтические вздохи одноклассников казались глупой тратой времени.

После подачи документов я с этим парнем несколько раз пересекалась во время вступительных экзаменов – в коридорах, у столовой. Но…

Мы просто кивали друг другу. И не больше.

Я была с медалистами, а он – в общем потоке, так что близко не общались.

Хотя пару раз ловила на себе его взгляд – внимательный, оценивающий, но без той похабной наглости, которая обычно бывает у молодых парней.

– О, привет! – голос парня звучит теплее, чем я ожидала.

Он улыбается, и в уголках его глаз собираются мелкие лучики.

– Если я не перепутал, тебя зовут Надежда?

Замираю. Сердце вдруг делает странный кульбит в груди.

Запомнил?!

Странно – на меня такие красавцы обычно не обращают внимания.

В школе я была серой мышкой – очки, косы, строгий взгляд учительницы.

Даже сейчас, когда сняла очки и распустила волосы, не могу избавиться от ощущения, что я невидимка.

– Да, Надежда, – бормочу и снова начинаю теребить пальцы, чувствуя, как предательский румянец заливает щеки.

Он замечает мой нервный жест и смеется – не злорадно, а как-то... тепло…

– Эй, нет, я не психиатр, – он садится рядом, и скамейка слегка прогибается под его весом. – Но вижу – ты, Надежда, на взводе.

От него пахнет чем-то свежим – не одеколоном, а просто чистотой и легким запахом стирального порошка. Неожиданно приятно.

– Конечно, нервничаю! – вырывается у меня. – Не знаю, прошла по баллам или нет... Хотя вроде бы должна была, но вдруг...

– Чудачка… Подожди… Ты же золотая медалистка, – цокает он и пожимает плечами.

Замечаю, как двигаются мышцы под тонкой тканью его рубашки.

– Я же точно это помню...

– Ничего себе, столько информации запомнил... — удивляюсь и тут же прикусываю язык: зачем сказала это?

Но… Он только улыбается шире:

– Ну, мы же вместе документы подавали. Ты тогда сказала, что у тебя медаль, и тебя отправили в отдельную очередь. Помнишь, эта тетка с синими волосами из приемной комиссии?

Качаю головой, чувствуя себя неловко:

– Ой, извини… Наверное, не обратила внимания... В тот день я, вообще, мало что помню, кроме собственного страха.

– Да ладно…

Он машет рукой, и я замечаю тонкие серебристые шрамы на его костяшках.

– Назови фамилию. Схожу – посмотрю.

– Фанина.

Парень, имени которого я все ещё не вспомнила, встает, и мне вдруг становится холодно без его тепла рядом.

Смотрю, как он уходит к спискам – высокий, подтянутый, с прямой спиной.

Какой-то... другой. Не такой, как все.

Сижу, сжимая скамейку так, будто от этого зависит моя судьба.

Ногти от переживания впиваются в ладони, но я почти не чувствую боли.

В голове крутится только одна мысль: “Поступила ли я? Поступила ли я?”

Мой “посол” возвращается через пять минут – глаза горят, как у мальчишки, который нашел клад.

– Ну что, Надежда Ивановна Фанина... – растягивает он слова, и у меня перехватывает дыхание. – Танцуй! И это не шутка. Ты зачислена!

– Правда?! – говоря, ощущаю, как моё сердце, словно птичка бьётся о рёбра, и слезы собираются на нижних ресницах. – Ой, спасибо! У меня, честно, в глазах всё двоилось, что даже свою фамилию не видела...

– Да… брось. Было бы о чём волноваться? – он смеется. – Золотая медаль, целевое – тебя должны были без экзаменов взять!

– Угумс… Где ты видел, чтобы в мед без экзаменов брали? – фыркаю, но уже чувствую, как напряжение начинает отпускать. – А ты? Ты поступил?

– Поступил, – кивает он радостно.

Я вижу, как горят его глаза. В них столько жизни, столько... чего-то такого, чего я не могу назвать, но что заставляет мое сердце биться чаще.

– Тебя же... Даниил зовут? Если я не перепутала, – осторожно говорю я, внезапно вспоминая его имя.

– Всё верно, – смеется он, и от звука его голоса у меня по спине бегут мурашки. – Здорово, что запомнила.

– Отлично… Приятно познакомиться, – улыбаюсь в ответ. – Спасибо, Даниил, что... принес мне добрую весть. Я пойду.

Договорив, встаю со скамьи, чтобы уйти.

– Ну уж нет, просто “спасибо” не прокатит, – глаза Дани блестят хитринкой. – Мне будет приятно, если такая красивая девчонка, как ты...