Бывшие. Право на надежду

Глава 2

Первый курс даётся мне тяжело, несмотря на все школьные достижения.

Анатомия. Бесконечные латинские термины. Зачёты, которые приходится сдавать чуть ли не каждую неделю. Ночные зубрёжки в общаге под светом настольной лампы.

Иногда на меня нападает тоска и мысли, что я устала и больше не выдержу.

В такие моменты будто из ниоткуда появляется Данька. И всегда пусть и с дурацкими, но с шутками и прибаутками и со стаканом кофе – уже остывшего, потому что он вечно опаздывает – и с готовыми конспектами, которые сам разрисовывает забавными схематичными человечками на полях.

Иногда я помогаю ему с предметами, в которых Даня плавает. Или он делает за меня то, на что у меня не хватает времени и сил.

Между нами складывается что-то вроде дружбы. Хотя все вокруг, от одногруппниц до бабулек в общаге, твердят: этого быть не может.

Потому как парни думают о девушках только в горизонтальной плоскости. Но…

Даня умеет быть другим.

И он мой друг!

И мне с ним интересно!

Даниил разносторонне эрудированный парень. Помимо учебников, он читает Ницше и Камю, разбирается в искусстве. И не просто в классике, а в каком-то странном концептуальном перформансе.

Он может часами говорить о квантовой физике или средневековой поэзии, причём так, что даже я, круглая “пятерочница”, слушаю его, раскрыв рот. На моём фоне он выглядит... выигрышно во всем. и внешне тоже.

Я всегда была серой мышкой, заучкой, которая знает ответ на любой вопрос, но не знает, как завязать непринуждённый разговор на вечеринке. А с Данькой я вдруг превращаюсь в другого человека – более живого, более смелого.

Все свободное время первого курса мы с Даниилом гуляем по музеям, выставкам, заброшенным местам на окраинах.

Он как настоящий москвич таскает меня в театры на странные авангардные постановки, после которых я три дня не могу понять, что вообще увидела, но почему-то мне нравится.

Я живу в общаге – тесной комнатёнке на троих, где микс несвежести и “Доширака”.

Данька же, как я постепенно понимаю, москвич из небогатой, но интеллигентной семьи. Но…

При этом в нём нет ни капли высокомерия, которым страдают многие коренные москвичи. Девчонки постоянно к Даниилу липнут – смеются громче, чем нужно, “случайно” касаются его руки, закидывают волосы за плечо, ловят его взгляд. Только он, как мне кажется, относится к ним... осторожно что-ли. Словно ждёт чего-то большего.

И я точно знаю, что ему нравлюсь. Не так, как они.

Но… Между нами только дружба.

По крайней мере, так было до конца первого курса.

А потом у нас случился секс.

...По дружбе.

Произошло это дома у Дани. В его такой “даниловской” комнате. Слегка небрежной, но ужасно уютной.

Ну, это когда книги не стоят ровными рядами, а лежат стопками на подоконнике, на полу, даже на гитарном чехле в углу.

А еще на стене – постер с Мунком, который он когда-то привёз из Осло, и фотографии. Мои в дурацком свитере, в огромных клоунских очках, с красным поролоновым шариком на носу. И несколько общих, где мы с ним дурачимся на Воробьёвых горах.

Мы допиваем из чайных бокалов приятный терпкий напиток, который Даня принес из отцовских закромов.

Я уже чувствую, как по моим венам и телу приятной тяжестью разливается тепло.

Еще немного шумит и плывёт в голове. Но…

Головокружение не от напитка.

А от того, как Даниил смотрит на меня в последние полчаса – не как друг, а как...

Ну, как смотрят… мужчины.

Взгляд его скользит по моим губам. Потом вниз, к вороту и расстегнутым пуговицам рубашки. И снова возвращается к губам.

В глаза мне Даня не смотрит.

Или упорно притворяется, что не смотрит.

Он вертит в пальцах пустой бокал, перекатывает его между ладонями.

– Надь, – начинает Данька неожиданно, – а ты веришь, что друзья могут переспать просто так?

Фыркаю, но внутри что-то рвется и дрожит.

– Ты про “друзей с привилегиями”? – делаю вид, что это шутка. – Или про “секс без обязательств и последствий”?

– Ну, типа того. Без чувств, без обязательств. Просто... потому что хочется. Или потому что доверяешь человеку.

В комнате становится душно.

Я прищуриваюсь, пытаясь понять, куда он клонит.

– Ты это к чему?

Он откидывается на спинку дивана, ухмыляясь, но в уголках глаз читается напряжение.

– Да так… ни к чему… так философский вопрос.

Я потягиваю малиновую терпкую жидкость, чувствуя, как она вдруг стала обжигать мне губы. Тепло разливается по животу, но ниже уже другое тепло – тревожное, назойливое.

– М-да, интересно, – протягиваю. – А ты веришь?

Данька задумывается, наклоняя бокал так, что в нем ловится отсвет лампы.

– Не знаю. Но мне кажется, с тобой – возможно.

Замираю, боясь ему сказать, что у меня никогда ещё такого не было.

Пока думаю, мое сердце стучит так громко, что, кажется, он должен его услышать.

– Это... предложение? – спрашиваю осторожно, хихикая и делая вид, что шучу. Но…

Сама слышу дрожь в своём голосе.

Данька смеётся – коротко, нервно – и не отвечает. Вместо этого наклоняется ко мне ближе.

Чувствую, как его дыхание смешивается с моим, тёплым и чуть сладковатым и отдадим вишней.

– А если я скажу “да”? – сиплю от волнения.

Он медленно проводит пальцем по моей руке – от запястья до локтя.

По коже за его прикосновением бегут мурашки.

– Тогда, – его голос переходит в тихий хрип, – мы проверим теорию на практике.

И я не сопротивляюсь.

Почему? Да… потому что мы – друзья…

Потому что это ничего не значит…

Потому что я вру самой себе…

Потому что сама хочу этого…

И это происходит…

И Данька с какой-то странной радостью удивляется, что он мой первый друг…

А после… Мы строго соблюдаем договорённость под грифом “Мы просто друзья”.

После той одной на двоих ночи мы вырабатываем своеобразный ритуал: утром делаем вид, что ничего особенного не произошло, а вечером в объятиях друг друга можем спокойно обсуждать свои романтические похождения.