Бывшие. Право на надежду

Глава 6

Сижу напротив мужа, опустив голову на скрещенные руки.

У меня нет сил ни о чём говорить, ничего обсуждать, ничего рассказывать.

Я вообще хочу, чтобы время повернулось вспять – в то время, когда с моим золотым Андрюшенькой всё было хорошо.

Ещё год назад мы даже представить не могли, что с нами такое может случится.

И в принципе ничего её не предвещало. Андрюша просто переболел ОРВИ.

Одному Богу известно, что и откуда пошло. Не знаю. Может, иммунитет у сына просел… Хотя Андрей за шесть лет своей жизни практически не болел. Я на больничном с сыном сидела несколько раз. Один из них как раз последний. После чего вместе с результатами анализов к нам пришло извести, разделившее нашу жизнь на до и после.

А сейчас... Сейчас понимание масштабов проблемы сносит меня, как сель, засыпая камнями отчаяния.

Внешне держусь. Особенно в присутствии сына. Но… В душе врач не может победить мать.

И в минуты, когда меня не видит Андрюша, я просто реву, как белуга.

Потому что ничто, кроме стопроцентного донора, не спасёт Андрюшу.

У него редкая группа крови – четвёртая резус-отрицательная, и поиск донора костного мозга или стволовых клеток затруднен по этой причине.

Да ещё как оказалось, у Андрюши несколько аутоиммунных заболеваний имеют наследственный компонент, и существуют триггеры, которые могут спровоцировать начало или обострение этих заболеваний.

Если они начнут прогрессировать, то все может выйти из-под контроля – и тогда о пересадке можно и не мечтать.

Я вывела сына из школы на домашнее обучение. Постоянно стерилизую всю квартиру.

Муж не имеет отношения к медицине и относится ко всем моим действиям раздражённо.

Объясняю ему: любая малейшая инфекция – и положительная динамика полетит в тартарары.

Мы перенесли занятия в центре развития и английский с преподавателем в онлайн режим. Теперь всё, чем занимается Андрей, только по удалёнке через экран компьютер.

Я прекрасно понимаю, что моему малышу не хватает внешней среды.

Хотя Андрюша никогда не отличался особым желанием общаться с детьми, но сейчас у него такой возраст – социализация ему необходима.

А вместо этого сыну приходится всё время быть дома. Одному.

Раньше наш дом был полон гостей, а сейчас мы живём тихо и обособленно. Я никого не пускаю, чтобы никто не мог принести инфекцию.

Даже изолировала от внука деда с бабой.

К Андрею приходят только врач и лабораторная медсестра, которая забирает анализы. И то…

Я выдаю им в предбаннике защитные костюмы и маски, чтобы они не дышали на моего Андрюшу.

С момента постановки диагноза у меня развилась паранойя. Я боюсь всего и поэтому перестраховываюсь во всем.

Муж психует и постоянно мне высказывает свои претензии.

Вот и сейчас: Андрюша уснул, а мы сидим в кухне. Виктор с бокалом, а я – с чаем.

– Надь, ну не может же такого быть, чтобы вообще нигде не нашлось донора! – начинает он. — Ну хорошо, у него редкая группа крови и резус. Но ведь можно найти донора с такой же группой, с таким же резусом?

– Да, но при поиске донора для пересадки костного мозга или стволовых клеток требуется точное совпадение по группе крови и резус-фактору, а также по антигенам гистосовместимости. А у Андрюши несколько аутоиммунных заболеваний.., – тихо шепчу, роняя в чашку слезы.

– Ну так надо поискать того, который подойдёт!

– Мы этим занимаемся, – отвечаю мужу то, что уже говорила раз сто.

– Надь, ты что? Как врач, не можешь ускорить этот процесс? – говорит муж с претензией в голосе. – Уже столько времени прошло, а вы всё топчитесь на одном месте! Какие же вы медики? Вот поэтому у нас столько людей и помирает! Уже даже за последние полгода можно было хоть что-то для Андрюхи придумать! Но ты же сама врач, тебе как врачу должны пойти навстречу!

– Виктор, ну о чём ты? За это время очень много сделано. Андрюшке провели массу исследований. Выявили проблемы, которые могут помешать пересадке. Это же не рану на пальце зашить и не гипс наложить! Здесь большая генетическая составляющая. Андрюша ещё тот генетический пазл, поэтому работа огромная. И мы продолжаем. – Ой, да ладно… Продолжают они, – язвительно выдыхает муж, выбивая из меня слезы.

Но… Я беру себя в руки и продолжаю объяснять:

– Во-первых, нам нужно было достичь ремиссии. Сейчас Андрей хорошо себя чувствует, у него хорошие скрининги. Во-вторых, два донора, которых нашли, к сожалению, не подошли. Мы даже до пересадки не дошли. Теперь ожидаем, что ответит Москва. Все над этим работают, и отдел здравоохранения тоже. Так что ты не прав.

– Я не прав? Неужели придётся делать платную операцию? – муж задает вопрос, который его больше всего волнует.

– Не знаю. Всё не так просто. И для меня это неважно.

– А ты что, не можешь в квоту Андрея «засунуть»?

– Какое странное слово – “засунуть”.., – говорю, растирая слезы по щекам. – Мне кажется, или тебе...

– А что «тебе»? Лично мне кажется, что мы так и будем жить в этом подвешенном состоянии.

– В подвешенном? Вить, а что в твоей жизни изменилось? По-моему, ты как жил, так и живёшь. У тебя как всегда: рыбалка, друзья, волейбол, футбол. Ты ни в чём себе не отказываешь. Я даже не спрашиваю, почему ты в последнее время задерживаешься допоздна.

– А что ты хочешь меня спросить, Надь? – раздражается муж.

– Ну, спроси. Хочешь узнать, есть ли у меня любовница?

– Нет. Не интересно. Мы два взрослых человека. Изначально договорились: как только у тебя появится женщина, ты мне сам об этом скажешь. Если это серьёзные отношения – мы просто расстаёмся. Вот и всё. Ты держишь свои обязательства, я – свои.

– Ну вот поэтому я и живу с тобой — потому что ты держишь свои обязательства. За это и выпьем, – пьяненько улыбается Виктор.

– Может, не стоит об этом мне постоянно напоминать? – сверлю мужа глазами. – В конце концов, никто тебя не тянул оказывать мне такую честь!