Бывшие. Во власти злейшего врага

Глава 2

Марк

— Марк, я кушать хочу-у-у… — занылa моя сестра.

Я купил ей мороженое. И себе тоже. Мы редко его ели — мама не разрешала, говорила, что горло будет болеть.

Мы сели в парке на скамейке.

Сестра, с удовольствием взяв рожок, широко лизнула и прикрыла глаза от удовольствия. Я тоже вздохнул, лизнуть мороженое хотелось очень, но я огляделся. За мелюзгой надо было следить — надо же так рванула от Тьмы, еле догнал.

— Ты чего испугалась, м? — буркнул я. — Не видела Тьмы?

— У него такие глаза сделались… страшные. А он точно наш папка?

— Точнее не бывает, — мрачно рыкнул я. — Но знаешь что?

— Что? — сестра перестала есть мороженое. Вся измазанная в белых сливках посмотрела на меня.

— Он нам не папка!

— Как?! — ахнула она.

— А вот так. Я старший в семье — я так решил. Не папка он нам.

— А у тёти той юбка красивая была, — сестра болтала ногами, я тоже. До земли не доставали.

Я поправил свою кепку, откусил от рожка — слизывать мороженое языком не по-мужски.

— Может, потому он не с мамой? А давай маме юбку такую же красивую купим? Деньги же теперь есть… Потаскается за мамой.

— Нет, Мийка. Он ненадёжный.

Сестра моргнула.

— А что такое «нена… нена…»

— Ненадёжный, — подсказал я важно. — Это когда человек может взять и уйти. Или не прийти, когда обещал.

Мийка задумалась.

— Ну да. Папка так и сделал, — она слизнула мороженое и тяжело вздохнула. — Он же ведь был, раз мы получились. А потом ушел и не вернулся.

— Ага. — Я кивнул.

— А зачем он нас испугал? — спросила она тихо. — Мы же хорошие.

Я вздохнул.

— Наверное он дурак. У него в голове… — пошевелил я пальцами. — Как у разбитой игрушки. Всё брякает.

Мийка кивнула очень серьёзно и заулыбалась, снова лизнула мороженое, которое размазалось по носу.

— А юбку маме всё равно купим? Чтобы она была красивая. И чтобы этот… потаскун видел!

Я подавился мороженым.

— Мийка!

Мы молчали, почти доели мороженое.

— А он красивый, — мечтательно выдала сестра.

— И ничего он не красивый.

— Высокий.

— Я выше его буду, вот увидишь.

— Щедрый. Вон сколько денег дал.

— Ты что, не поняла? Это он от нас откупился.

— И теперь мы можем всё потратить на мороженое и на конфеты?

— Ну какая ты обжора, — я сунул сестре в руку леденец. — Нельзя транжирить. Маме отнесём деньги.

— Ой! Так мы же ему не сказали, что он наш папка! — Мийка резко вскочила и рванула обратно.

Я дёрнул её за рукав.

— Стой, дурёха. Не папка он нам. У нас есть только мамка. Забыла?!

— Но почему? Давай расскажем ему! Он нас любить будет.

— Нас мамка любит. А этот — откупился, — я потряс перед носом у наивной сестры мешочком с деньгами.

— Но…

И тут вдруг толстый мужик навис над нами.

— Откуда деньги?!

— Это наши! Пусти, дядька! — он схватил меня за шкирку, рожок от мороженого упал на землю.

— Вот я вам по шее надаю… ворьё!

Я стал колотить толстяка кулаками, сестра вцепилась в его руки, но тот крепко держал меня за шкирку.

Я ударил его пяткой назад и куда-то попал. Мужик взвыл и согнулся, выпуская меня. Я упал на колени и тут же вскочил. Выдернул свой кошель из его толстых пальцев.

Схватил сестру за руку.

— Бежим, Мийка!