Бывшие. Я больше не твоя

1 глава

— Поздравляю, Руслана. Вышивка просто превосходная! Далеко не каждому под силу воплотить подобное в жизнь.

— Благодарю вас, Лизетт. Слышать от такого дизайнера похвалу — это награда высшей степени, — искренне улыбаюсь, но волнение скрыть всё равно не удаётся. Пальцы невольно сжимают тонкую ножку бокала, будто это может удержать меня, не дать рассыпаться от смеси гордости и неловкости.

— Роберт, поганец, намеренно держал тебя взаперти целых два года.

Я немного тушуюсь. Вроде и понимаю, что Лизетта Браун не только примерно одного возраста с Робертом Оскаровичем, она и в бизнесе с ним на равных, и в целом имеет право подобное говорить. Но я слишком сильно уважаю этого человека, и нечто такое в его адрес мне неприятно слышать, пусть и сказано это и не всерьёз, наверное…

В зале тем временем гудит светская суета: кто‑то смеётся слишком громко, кто‑то нарочно задевает плечом, проходя мимо, а хрустальные подвески на люстре ловят свет и рассыпают по стенам дрожащие блики — всё это вдруг кажется невыносимо шумным, будто мир специально старается заглушить мои мысли.

— Хотя я его понимаю. Такое сокровище нужно держать при себе.

— Вы преувеличиваете. Ничего сверхъестественного во мне нет и…

— Не скромничай, девочка! Все мы знаем, что две предыдущие коллекции разлетелись только благодаря твоей вышивке. Именно она придала бесформенным мешкам Роберта шик и колорит.

Голос женщины стал уже совсем не добрым. Всё же правду говорят: Роберт Вий и Лизетта Браун — злейшие конкуренты.

— О, миссис Хелена, — чуть повышая голос, Лизетта окликает одну из гостий и, кивнув мне на прощание, спешно уходит.

Её каблуки коротко цокают по мраморному полу, и этот звук, как щелчок, отсекает меня от короткого ощущения поддержки — я остаюсь одна посреди зала, где каждый взгляд будто оценивает, взвешивает, примеряет ко мне чужие ожидания.

— Ну надо же, какая встреча!

Я замираю с бокалом шампанского у своих губ, так и не сделав глотка. Ледяной пот коркой льда моментально покрывает спину. Руки заметно подрагивают, и мне приходится приложить максимум усилий, чтобы взять себя в руки, унять дрожь и наконец обернуться.

И откуда только силы взяла посмотреть на человека, которого когда‑то любила больше собственной жизни?!

Всё же эмоции берут верх, и я испуганно отступаю. Ступня неловко скользит по гладкому полу, и я едва не теряю равновесие — этот миг слабости кажется унизительным, будто тело само выдаёт то, что я пытаюсь спрятать за ровным взглядом.

Ожидаемо, этим действием я вызываю усмешку у мужчины.

— Что же ты, Руслана, — едва ли не по слогам произносит моё имя. Звучит из его уст оно странно, потому что имя моё он никогда не любил.

Он называл меня исключительно ласковыми словами: «Душа моя», «любовь моя», «пленительница сердца моего», при посторонних — «милая» или «дорогая». Порой мне казалось, что он и вовсе забыл, как меня зовут на самом деле.

Моего бывшего мужа никогда не волновали косые взгляды и усмешки посторонних по этому поводу. Я была его жизнью, а он моей.

Но всё это было очень давно. Со временем и вовсе стало казаться, что это было не со мной, просто сон и не более.

Посмотреть в глаза Камалу с первого раза мне не удаётся. Вроде почти шесть лет прошло, а раны, оказывается, ещё кровоточат.

Хотя ещё совсем недавно я думала, что не только забыла о том, сколько боли причинил мне этот человек, но и сумела простить его. Сейчас понимаю, что нет, ни черта я его не простила!

— Как ты меня нашёл? — выпаливаю слишком быстро, не успев даже как следует подумать.

— Нашёл? Ты серьёзно сейчас? — против своей воли, словно стыдясь, снова опускаю взгляд. Смотрю себе под ноги.

Галиев всегда подавлял меня. Мне казалось, после нашего развода я заматерела, стала сильнее, но, кажется, и тут я ошиблась.

Конечно же, наша встреча здесь — это случайность. Это я впервые на подобном мероприятии, Кам — он уже давно самый желанный гость на любом из подобных банкетов.

Крупный магнат, смело вливающий свой капитал чуть ли не в любое престижное дело. Он не боится рисковать, его теперь уже многопрофильный бизнес приносит ему просто бешеные деньги!

Камал, в целом, никогда не был бедным человеком. Но ранее у него было одно направление в бизнесе, которое ещё во времена нашей с ним супружеской жизни приносило немалый доход. Но сейчас уже у него целая империя! Теперь он большой человек не только на своей родине, но и здесь.

Камал так не привычно стоит напротив, и в нём нет ничего от того мужчины, которого я когда‑то знала. Костюм сидит безупречно, будто отлит по его фигуре, а в осанке столько властной уверенности, что даже воздух вокруг него кажется плотнее, тяжелее. И в этом контрасте между тем, кем он стал, и тем, кем был, мне становится ещё неуютнее — будто я стою перед чужой, холодной статуей, а не перед человеком, чьи прикосновения когда‑то сводили меня с ума.

— Удивительно, ты совершенно не изменилась. Разве что стала чуть полнее, но тебе так даже лучше.

Первые пару мгновений я удивилась сказанному. При росте метр шестьдесят семь я вешу шестьдесят три килограмма. Для модели я, конечно, безбожно толстая, но для обычной женщины вполне нормально, я так считаю. Даже если и есть у меня пара лишних кило, то они совершенно точно отложились на самых нужных местах.

— Вы что‑то хотели от меня, господин Асад? — на этот раз усмешка Камала показалась мне немного натянутой.

— Господин Асад?! — повторил почти без иронии. — Когда‑то ты называла меня просто — господин.

— Этого больше никогда не повторится! — не ожидала сама от себя, но получилось немного грубовато. К тому же это было так давно, что уже и не кажется мне реальностью.

— Ну да! Какие‑то моменты, конечно же, удобней просто забыть.

Я прекрасно понимаю, о каких моментах говорит Камал, но в памяти моей всплывает совсем другой эпизод. Налитые гневом и презрением глаза любимого и хлёсткая пощёчина, невыносимой болью обжигающая лицо…