Бывшие. Я не враг тебе, любимая!

Глава 3

Глава 3

Захлебываясь слезами, рассказываю то, что два года пыталась спрятать на самой дальней полке сознания. Но боль и горе прорываются сквозь запреты, разрушают плотину, слепленную здравым смыслом и меня снова накрывает темной волной отчаяния.

– Это была идеальная беременность, – всхлипываю громко. Беру из рук Милы бумажный платок, размазываю по лицу слезы. – ПДР была назначена на понедельник. Госпитализировать должны были в четверг. А в среду днем сильно скрутило живот. Начали отходить воды. Я позвонила мужу. Но он был на совещании и не взял трубку. Пока сама добралась в клинику, ребенок умер, – выдавливаю из себя самое страшное.

– Странная ситуация, – бормочет Елена. – Сейчас разберемся, девочка, – обнимая, ведет меня к выходу. Все равно прокапаться нужно. Ты же доктор… Сама понимаешь. Твой папа всегда мечтал о дочке-враче. Будет кому из его тушки пулю вытащить при случае. Признавайся, тебе приходилось?

– Нет, что вы? – в ужасе отстраняюсь я. И улыбаюсь, догадавшись. Меня мастерски отвлекли от моих бед и страданий. Профессионально сбили негативный настрой.

– Только я тебя прошу, Лена, – заговорщицки шепчет Мила. – Раду нельзя регистрировать под настоящей фамилией. Ее муж, козлина, будет искать. Найдет и начнет мотать нервы.

– Но, – пытается остановить подружку Елена.

– Рома попросил, Лен, – вздыхает Милочка. – Я ему уже все сообщила.

– Ладно, придумаем что-нибудь, – сдается доктор. А я в очередной раз удивляюсь, как молниеносно все наши новости доходят до папы.

В клинике меня записывают как Ираду, всего одна буква, а уже другое имя. Фамилию Мила предлагает взять бабушкину. Уварова.

И я мысленно благодарю бога, что мой муж особо не вникал в жизнь моих родственников и понятия не имеет не только о фамилии, но и об имени-отчестве моей бабули.

А как только попадаю в светлую одноместную палату, прибегает медсестра брать кровь на анализы. Потом меня везут на УЗИ. И все это время со мной неотступно находится Мила. Утешает, приносит воду, и, конечно, обо всем докладывает отцу. Периодически слышится глухое «мудак». Это Милка-копилка припечатывает моего мужа. Прикрываю глаза и стараюсь о нем не думать.

Интересно, а он хоть ищет меня?

Мозг тут же подсовывает ворох воспоминаний. Наши первые свидания, наш побег в зимнюю Прагу, когда я сказала папе, что еду в Красную поляну, а вместо меня туда отправилась Солнцева. Ну и встретила там своего прокурора!

Прикрываю глаза, стараясь не разреветься. И тут же мою ладошку сжимает тонкая ладонь Милы.

– Не волнуйся. Леночка у нас профи. Сохранит ребенка.

– Спасибо, – прижимаюсь щекой к руке, усыпанной перстнями. – Спасибо! Не знаю, сделала бы столько моя мама, – вырывается у меня из груди.

– Твоя мама для Ромы много делает, я – для тебя, Рома – для тебя и Мирона, и так по кругу, мы же родственники, – улыбается мне Мила. Прижимает к своей груди мою глупую голову. – Но в данном случае ты сама лопухнулась, Рада, – шепчет тихо. – Звоночки были. Только ты их не слышала. На свадьбу твой Роберт велел никого не приглашать. Ладно, отец… Такого гостя мало кто захочет видеть, разве что следственный изолятор. И Ромка это понимает. Но Юлю Щербетовы могли бы позвать, бабушку Валю, Мирона. Это очень плохо, когда человека отсекают от его семьи. Понимаешь?

– Да, конечно. Я виновата. Должна была настоять. Но мне не хотелось ссориться с Робертом, – вздыхаю я.

– Вот с этого и начинаются манипуляции и переделка партнера под себя. Если твой муж в грош не ставит твоих родителей, значит, и тебя не ценит…

– Почему? – во все глаза таращусь на Милочку-копилочку.

– Ну как, детка, – снисходительно улыбается она. – Мы же наполовину состоим из мамы, а на другую половину – из папы. А если человек отвергает твоих родителей, то он и тебя отвергает. Понимаешь?

– Да, вы правы, – прикрываю глаза.

Тут точно, не поспоришь. Роберт всегда с кисляком слушал мои рассказы о семье, и я очень быстро свела их к минимуму. Сама звонила, разговаривала, но мужа уже в известность не ставила.

– Мила, выйди на минутку, – заглядывает в палату Елена.

Та подрывается с места. А я на автомате останавливаю их.

– Нет. Так не пойдет. Говорите при мне. Пожалуйста!

– Настоящая Ромкина дочка, – усмехается Лена.

И я не знаю, хорошо это или плохо.

– Ладно, – вздыхает она, садясь на краешек кровати. – Все равно ты узнаешь… Ситуация у нас плохая. Мила вовремя забила тревогу. В твоей крови обнаружены остатки фентоксипина и продукты его разложения. Видимо, тебе дозу жахнули большую.

– Фентоксипин? – переспрашиваю и пытаюсь вспомнить, что слышала об этом веществе. Слабо действующий, быстро разлагаемый яд синтетического производства.

– Совершенно верно, – кивает Елена, а я прикрываю рот ладонью, пытаясь сдержать крик боли, рвущийся наружу. – Наверняка гибель ребенка была обусловлена внешними факторами, – добавляет аккуратно. И повернувшись к моей мачехе, требует жестко. – Мила, свяжись с Ромой. Пусть пришлет своего эксперта. Того, кому он сам доверяет. У меня сильные ребята, но Извеков захочет перепроверить и мне все нервы вытреплет.